И если отбросить все глупости, то остается резонный вопрос: где сегодня поспать? Не буду ж я делить кровать, прости боже, с тем Палкусом?

Я вышел из гаремного комплекса и направился в сад, где сел на ближайшую лавочку. Стал пялиться в одну точку, впав в некий транс. Как же хорошо, что сейчас не было Эйгора. Его тупые вопросы полностью б меня доконали.

В какой-то момент казалось, что я выйду из тела и буду летать повсюду, как Лайтор. Надо было что-то делать, чтоб этого не случилось. Хотя, что за бред…

Неизвестно сколько я просидел в полном ступоре. В какой-то момент, меня потряс голос Лильки, который громко сказал:

— Талион, ты чего? Ну, прости ладно, хрен с ним.

Женщина покинула нового секс раба и спустилась ко мне, что было довольно приятно. Хотя, легче мне особо не стало.

— За что простить? — всплеснул руками, выходя из транса. — За то, что госпожа распоряжается наложниками, так как хочет? Для вашего мира это нормально.

— Для нашего? То есть, да. Просто все так делают, вот. Тем более ты — такой странный.

На последних словах Лиэлия осеклась. Она села рядом и отвернулась.

— А, значит странный… Отлично, можешь хоть объяснить?

— Нет, то есть да. В смысле, сама не знаю.

— Что? Ты баба или мужик сопливый! — воскликнул с досадой.

Там в лесу разведчицы отдавали жизни для выполнения боевого задания. А эта зажравшаяся мажорка не может двух слов связать даже. Пусть говорит как есть, раз уж на то пошло.

— Эй, кто тебе дал право так разговаривать? — возмутилась Лиэлия.

— Орчанки, которые хотели отрезать башку, пока был в плену, — ответил, посмотрев в глаза женщине; кажется, ей стало стыдно.

— Ладно, — сказала Лиэлия успокоившись. — Ты, правда, очень хороший. С таким приятно общаться, дружить ну и… трахаться.

— Хех, тогда в чем же дело?

— В том, что ты это… не мужественный. То есть, ведешь себя почти что как женщина. Это многие замечают. К тому же, ты не хочешь быть только со мной. Тебе нужна независимость или что там орут мужинисты. Короче, ты слишком сильный. Сложно, когда мужчина такой. Прости, это честно.

Лиэлия покраснела, когда закончила говорить, а потом вдруг резко добавила.

— К тому же, ты прошел испытание, значит уже не наложник.

Она была полностью права. По сути, все так и есть. Ей теперь не раз высказывали подруги, что ее наложник — строптивая баба, а не добрый и милый мужик. К этому надо было готовиться, все равно б дело кончилось так.

— Значит, вам хочется, чтоб мужчины вас понимали, но любите все равно тупых стервов? — тихо спросил напоследок.

— Выходит, что да, — грустно процедила Лиэлия. — Так наверно устроено.