Лахэл увидела, что я пришёл в себя и сразу протянула мне лепёшку и деревянную миску с аппетитным варевом. Ложка у меня была в сапоге, досталась в наследство от возницы Филиппа, поэтому я сразу же приступил к употреблению предложенного блюда.
Это было некое подобие супа харчо, то есть там были зёрна, какие-то травы, а также очень много бизоньего мяса. Вкусно, сытно, самое оно.
- Спасибо тебе, - поблагодарил я вдову, совершив полупоклон.
Она молча кивнула в ответ.
- Лахэл, - приложила она правую ладонь к груди.
Я приветливо улыбнулся и кивнул.
Тянуть повисшую весьма неловкую паузу смысла не было, поэтому я откланялся и направился на выход.
- Я слышал, что ты спал, - поделился наблюдениями Красное Облако, сидевший у главного очага и куривший трубку. - Готов смотреть воинов и оружие?
- Показывайте, - кивнул я.
Из темноты вышло семеро индейцев, которые притащили с собой около тридцати единиц огнестрельного оружия. Энфилдов паттерна 1853 года было всего штук семнадцать из них, остальное требовало детальнейшего рассмотрения и изучения, так как сразу и не скажешь.
Индейцы сложили оружие у костра. Я подошёл и отодвинул некоторые образцы подальше от открытого пламени. Дерево, даже лакированное, очень плохо переносит высокие температуры, а особенно перепады температур.
Я поднял первую попавшуюся винтовку Энфилд и начал её осматривать. Приклад в трещинах, на нём остались клочки кожи с волосами, ствол освинцевался, ещё и окислился слегка, но это видно только у дула, в глубине ситуация могла быть ещё хуже. Но винтовка непригодна для применения не поэтому, а потому что кто-то умудрился сломать спусковой крючок. Осмотрел ещё несколько винтовок и понял, что все представленные образцы по различным причинам неисправны.
- А-а-а, так поэтому вы шастали по лесам с луками и копьями... - озарило меня.
Глава четырнадцатая. Власть
*Индейская земля. 25 марта 1864 года*
- Так, блэт... - я увидел, как пацан лет четырнадцати положил винтовку на землю и сел на её приклад. - А ну встал быстро!
Видимо, устал колоть штыком по мишени и решил передохнуть, но жопой на утоптанную землю садиться счёл ниже своего достоинства.
Бешеный Конь, паренёк лет двадцати, приставленный ко мне в качестве переводчика, прогаркал что-то на своём и пацан поднялся.
- Оружие поднял! - приказал я.
Бешеный Конь перевёл даже с повторением интонаций. Способный малый. В иной реальности мог сделать карьеру переводчика...
- На колени, твою мать! - проорал я.
Кажется, пацан понял меня без перевода, ну или это фраза на языке сиу понимается с полуслова, так как Бешеный Конь не успел договорить, когда пацан уже стоял на коленях.