— Видел когда-нибудь? — поинтересовалась Прасковья.

— Неа, — меланхолично ответил я, распечатывая упаковку с имбирными печеньками.

— Фильм 1997 года, — вмешалась Суо. — Играют уже давно мёртвые Тим Роббинс и Мартин Лоуренс. Но фильм хороший.

Ага, теперь я буду думать о том, что смотрю фильм пятидесятилетней давности, настоящий винтаж, а люди, которые тут играют, давно мертвы большей частью.

— Мои извинения, — на секунду появилась Суо, а затем исчезла.

Промотали фильм в самое начало и начали просмотр.

— Ха-ха! Нет, умели раньше снимать, — рассмеявшись, прокомментировала Прасковья. — Кстати, у папы в кабинете тоже раньше стояла статуя с большим членом. Откуда-то из Мексики привёз, вроде бы. Правда, он её почему-то убрал.

— Не должно быть в кабинете мужчины ещё какого-то члена кроме его собственного, — отметил я. — Это нездорово — подчёркивать чей-то чужой член. Поэтому, кстати, начальник этого парня изначально казался мудаком, способным на любые подлости...

Тут во входную дверь постучали.

— Не открывай, — появилась Суо. — Группа из десяти человек, все вооружены дробовиками.

— Господин Мизамидис, откройте, это Стелькин, — раздалось из-за двери приглушённо.

— Прасковья, телефон рядом? — повернулся я к девушке. — Вызови сюда половину апелиотов, никого убивать нельзя, только нелетально обезвреживать.

— Дурканул, значит... — хмыкнула Прасковья.

Я заметил, что её после Сибири вообще ничем не прошибить. Раньше от стресса и угрозы смерти она хотя бы материлась или нервничала, а сейчас сохраняет абсолютный похер-фейс.

— Открывайте! — градус требовательности в голосе Стелькина возрос. — Мы проникнем внутрь так или иначе!

— Артур, у тебя и твоих ребят есть шанс убраться и к вам почти не будет применено санкций! — громко ответил я. — Если окажете сопротивление и будете упираться рогами, то дальше будет очень неприятно!

— Не дури, Гектор! — предупредил меня Стелькин. — Вы не в своём УБР, связь мы заглушили, поэтому роботы вам не помогут! Сдавайтесь!

— А ведь этот пидор прав, — посмотрела Прасковья в телефон. — Обратного сигнала нет.

— Не парься, всё дошло, — успокоила меня Суо. — Я позаботилась об этом.

— Ждём, — произнёс я, а затем посмотрел на дверь. — Начинайте сверлить!

— Ты сам этого захотел, Гектор! — разочарованно произнёс Стелькин. — Не обижайся теперь!

— Не буду обижаться, Артурчик! — заверил я его. — Будь спок на этот счёт!

Пистолет приведён в полную боевую готовность, на случай, если апелиоты не успеют прорваться. Все, кто появится в дверном проёме превратятся в фарш, это гарантирует Стечкин.