По завершению всех процедур, я отвёл её в свою комнату, где уложил в кровать. Посплю сегодня на диване.

— Почему? — спросила она.

— Почему что? — честно не понял я.

— Почему ты не начинаешь вести себя как обычный парень? Даже грудь не пощупал, хотя мог. — она явно не понимала моих мотивов. Может у них, у мажоров, только так…

— Я не подонок, который пользуется беззащитным положением девушки ради удовлетворения своих похотливых потребностей. — ответил я честно. — Пусть даже такой девушки как ты.

//Вечер того же дня//

Я половину дня переписывался с сокурсниками и занимался метанием плюмбаты. Вечер встретил в спортзале «Легион», он был неподалёку от дома, поэтому я выбрал его. Пока что могу себе позволить.

— Что-то я подзадержался. — я поставил штангу на пол.

Помывшись и переодевшись, направился домой. По дороге проверил телефон, который положил в спортивную сумку. Десять пропущенных от Париса. О, дьявол! Про Прасковью забыл!

— Суо, ты как будто специально издеваешься надо мной! — подумал я громко.

— Почему? — не поняла она. — Почему как будто?

А нет, поняла. Издевается.

— Это как понимать? — грозно спросила мама сразу же, как только я зашел домой.

— Это разговор для чая. — ответил я, разуваясь.

Мы сели за стол впятером. Прасковья отказывалась, но мама легко сломила её сопротивление. Я подробно описал ситуацию.

— С тобой последние годы постоянно что-то происходит, Гектор. — вздохнул папа. — Хорошо, что в институт поступил. Хоть один год тихо прожил.

— Что будешь с ней делать? — Парис взглядом указал на Прасковью. — Это же считай жена: никуда не уходит, делает что скажешь…

— У тебя слишком много иллюзий насчёт брака, сынок. — отметил папа. — Тут всё далеко не так однозначно…

— Молчал бы! — всплеснула руками мама. — Вышла за…

— Вот, об этом я и… — папа сделал глоток из чайной пиалы. — … говорю.

Началось.

— Уходим. Мы чужие на этом празднике жизни. — встал я из-за стола.

В комнате я сел за скорее декоративный письменный стол и достал устав внутренней службы.

— Что это? — поинтересовалась Прасковья.

— Это устав. — ответил я, показав обложку. — Хоть я и знаю его наизусть, но вдруг пропустил пункт о содержании у себя в комнате рабыни?

Прасковья чуть приоткрыла рот и расширила глаза. Она приняла всё за чистую монету.

— Да шучу я! — рассмеялся. — У меня тут заначка.

Открыл устав и из вырезанного пространства достал шесть тысяч рублей, оставив тысячу на месте. Это на завтра. Топлива залить и вообще на непредвиденные.

— Я в сентябре на учёбу уеду. — произнёс я. — Они узнают, что ты не со мной?

— Очень быстро. — кивнул Прасковья. — Может, ты уйдёшь из института?