Написано там было ни много, ни мало, а тысяча, и не рублей, а долларов. Я в уме быстро прикинул — это получалось что-то около полутора лямов в рублях.

— Давай так, — я зачеркнул его цифры и ниже написал пятьсот.

Он долго вертел в руках мою запись и в итоге указал сумму восемьсот, причем жирно, подчеркивая, видимо, что это его последнее слово.

— По рукам, — я вырвал страничку с нашей перепиской из книжки и сунул ее в карман, — завтра в это же время приду с нотариусом, зафиксируем все официально — годится?

Пантелеев согласился, и я по дороге вниз понял, что надо бы сообщить о результатах переговоров бравому гаишнику Скворцову, он же мне сутки дал, а тут двое пройдут… заодно надо бы решить, сколько ему сунуть… В итоге этих размышлений решил лично заскочить в районную ментовку и там решить этот щекотливый вопрос лицом, так сказать, к лицу. А пока надо на службу зайти, благо это рядом, я даже машину не стал трогать, пешком от больницы до входа в институт всего три минуты неспешным шагом.

Числился я в этом своем институте практически номинально, чисто по советской привычке, когда тунеядство считалось тяжким грехом в обществе, и за него могли даже посадить. Деньги у меня и без этой работы имелись, ну платили мне тут условные двадцать тысяч, я так же условно и отмечался на своем рабочем месте пару раз в неделю. Редко-редко случались внезапные авралы, тогда я, входя в положение начальства, мог трудиться не покладая рук аж три-четыре дня подряд, но последний такой раз еще в январе произошел.

В фойе института по новым капиталистическим законам стояли два ларька и два же стеллажа. В ларьках продавался стандартный набор из сигарет, газированных напитков и фаст-фуда, а на стеллажах торговали книгами и видеокассетами. Задерживаться здесь я не стал, сразу проследовал на свои родные антресоли зала управления. Первым встретил тут начальника лаборатории Островенка Илью Аркадьевича, хмурого и озабоченного.

— Аааа, — сказал он, увидев меня, — богатенький Буратино пожаловал.

— Здравствуйте, Илья Аркадьич, — достаточно вежливо отозвался я, — плохой из меня Буратино получится — я-то свои пять золотых на поле чудес зарывать не стану. А у вас как жизнь?

— Кипит, — хмуро отозвался он, — зарплату только задерживают, опять талоны вместо денег предлагают.

— Талоны все в том же магазине на Коммунальной действуют? — справился я.

— Нет, с ним наше руководство разругалось в январе еще, теперь талоны в новое место — супермаркет на Новой площади.

— Знаю-знаю, — кивнул я, — большой и красивый, там еще хозяином этот… бывший уголовник…