Заехал за знакомым нотариусом Павликом, ждать его пришлось всего-навсего четверть часа, потом всего да те же пятнадцать минут я дорулил до травматологии, где восстанавливал свое здоровье пенсионер Пантелеев.

— Мы приехали, — сообщил я ему, когда мы вдвоем зашли в палату 307, — давайте побыстрее решим наши вопросы.

— У меня никаких вопросов нет, — сделал отрешенное лицо он, — вопросы — это у тебя.

— Хорошо, — не стал упираться я, — давай решать мои вопросы… это нотариус Сечин, он зафиксирует наше соглашение на бумаге.

— Пусть фиксирует, — благосклонно кивнул головой Пантелеев, — только я потом внимательно все прочитаю.

Павлик все понял и сразу же подсунул ему два экземпляра, предложив прочитать все это вслух. Пенсионер ответил, что пока что не слепой, и взял оба экземпляра соглашения… через двадцать минут все было подписано и завизировано.

— Я тебе больше не нужен? — спросил Павлик на выходе из больницы, когда я передал ему обещанный полтинник в конверте, — ну тогда я пошел…

— Вопросик один имею, — притормозил я его движение, — эта вот твоя деятельность в роли нотариуса — она действительно какие-то деньги хорошие приносит?

— Ты знаешь, Сергуня… — задумался он, — я и сам себя иногда спрашиваю, нахрена я влез во все это… и не могу дать себе ответа ни в положительном, ни в отрицательном смысле.

— Ясно, — ответил ему я, — я сейчас на Нижнюю набережную, могу захватить тебя, если по дороге.

— Спасибо, я на автобусе быстрее доберусь, — сказал он, и мы разошлись в разные стороны.

В виде исключения из правил лейтенанта Скворцова в районной ментовке не оказалось, его коллеги сообщили мне, что он выезде и даже любезно предоставили адрес… точнее даже два адреса, где он может сейчас находиться. Я посмотрел — оба они были в глубокой жопе нашего района, в так называемом Почаинском овраге. Почаинский он не от слова Чай, а совсем даже от Почина, тут когда-то селились первые обитатели нашего городка.

Подъехал ко входу в овраг, мне не в лом… совсем уже внутрь заезжать не решился, там были ямы размером с два моих колеса, ну его. Пошел пешком — Скворцов обнаружился в первом из двух написанных мест, в Лудильном переулке. Это был двухэтажный домик прямиком из 19 века, с тех пор, похоже, его и не ремонтировали. Каждое второе окно было разбито и затянуто полиэтиленовыми пакетами, а из каждого подъезда отчетливо тащило канализацией.

Скворцов стоял, как монумент, возле первого подъезда и читал нотацию одному аборигену, синему, как море в шторм, и в линялой майке навыпуск. Я притормозил свое движение и постоял-послушал, что он там говорит. Нес он, как это водится, стандартную пургу о вреде табака и пользе молока, но быстро свернул все это, увидев меня.