— Как там в политехе-то, есть еще жизнь?

— Какая-то имеется… но вялая очень, — ответила она, гремя связкой ключей, — ну вот твои модули — на столике журнал бухучета, туда записываешь инвентарный номер, а сам модуль откладываешь вот в эту горку, — проинструктировала она меня. — Раз в неделю списанные единицы будет забирать специальная газелька.

— Вас понял, мэм, — козырнул я, — разрешите выполнять, мэм.

— Между прочим, не мэм, а мисс, — слегка подернулась она краской, — я не замужем пока.

— Приношу свои извинения, — не стал я обращать внимания на ее румянец.

Честных два с половиной часа у меня ушло на этот бесполезный труд, после чего я запер дверь в кладовку, отнес ключ Вале с порядковым номером два и отправился в переулок Володарского. Кстати, насколько я помню, этот самый Володарский, в девичестве Моисей Маркович Гольдштейн, тот еще фрукт был. После отсидки в царской тюрьме эмигрировал в Америку, где издавал газету на минутку в паре с товарищем Троцким. После революции вернулся вместе с ним на пароходе через Мурманск и был сходу назначен главным пропагандистом у большевиков, а по совместительству редактором главной петроградской газеты. Застрелил его в 1918 году один эсер, сразу после Урицкого и чуть раньше покушения Каплан на Ленина. После чего сразу начался так называемый красный террор.

Странно, что этот переулок до сих пор не переименован, думал я, паркуясь возле бывшего магазина Кругозор… старожилы, наверно, помнят такую прихоть советской власти — большие киоски Союзпечати, в которых никогда ничего полезного не водилось. Такая байка еще ходила на излете советской власти — почему Глобус называется Глобусом? — да потому что он такой же пустой внутри. Свой кратковременный взлет они, эти Кругозоры-Глобусы-Время, пережили в перестройку, когда их штурмовали толпы жаждущих нового номера журнала Огонек или газеты Московские новости. Но с 90-го примерно года они снова ушли в глубокое пике никому ненужности. А после распада Союза их и вовсе перепрофилировали в стандартные точки продаж Кока-колы, Сникерсов и спирта Ройаль.

Пока время было, заглянул я в этот Кругозор… мда… газеты и журналы тут по остаточному принципу еще продавали, но по площади этот стеллаж занимал дай бог десять процентов. Остальное — новомодные напитки, закуски и актуальные товары для повседневной жизнедеятельности, как то презервативы, таблетки для устранения эффекта опьянения под манящим названием Антиполицай и видеокассеты, куда же без них.

Справился, что сейчас модно из видео — оказалось, что на первых местах Побег из Шоушенка, Криминальное чтиво, Леон и Маска. В принципе все достойное, про них и через тридцать лет вспоминать с ностальгией будут. Из отечественных же продуктов эта торговая точка могла предложить Лимиту с Мироновым-Машковым, Замок, одна из стартовых работ Балабанова, и Мастера, друзья мои, с Маргаритой, где Мастером был Раков, а Маргаритой соответственно старшая Вертинская. Этот сериал на двух аж кассетах значился… вспоминается, что у него была сложная прокатная судьба, какая-то тяжба там началась между режиссером и студией, в результате чего сериал положили на полку. Но тут видимо пираты подсуетились…