Я постоял тихонько и послушал, что там люди говорят… а говорили они о разном, но только не о покойнике, междусобойчик у них такой был непредвиденный. Островенок солировал, рассказывал в основном про облигации ГКО-ОФЗ и немного про акции МММ. Ему возражали в достаточно резкой форме, но он умело парировал возражения. Надо ж, подумал я, какой у меня умный начальник, а я и не знал. Дискуссия сама собой угасла без моего вмешательства, тогда Островенок отошел от этой группы и взял меня за локоть.

— Пойдем побеседуем, — предложил он, я не нашел повода отказаться, и мы отошли на набережную.

— Что-то мы с тобой часто сталкиваться начали, не замечал? — задал он мне такой вопрос, открывая пачку Мальборо.

— Замечал, Илья Аркадьич, — не стал отпираться я, — это наверно такое стечение обстоятельств, не больше.

— Ладно, — не стал спорить он, а потом добавил совсем не по теме, — что-то в этом году навигацию рано открыли — вон целых два транспорта мимо плывут.

— И что характерно, — заметил я, — вниз по реке песок везут и вверх то же самое. Круговорот песка в природе.

— Да, есть такое дело, — немного смешался Островенок, но быстро выбрался на главную дорогу, — насчет Основы-то ты что скажешь? Дедлайн уже вот-вот настанет.

— Согласен я, Илья Аркадьич, — мысленно махнул рукой я, — готов к труду и обороне, причем в условиях, приближенных к боевым.

— Я в тебе не сомневался, — выдал одобрительную улыбку Аркадьич, — тогда после похорон выдвигаемся по направлению к гостинице Центральной, так?

— Эбсолютли, — ответил я стандартным американским мемом, и после этого мы вернулись к пятому дому по Черняховского, откуда как раз начался вынос тела Евгения Зайцева.

Похоронный оркестр немедленно начал отрабатывать свой заказ и заиграл неизбывное тым-тыдым-тыдым-тыдым-тымдым-тыдытым-тым-тыдым. Особенно хорошо получалось у тарелочника — он, видимо, хорошо принял на грудь до этого, поэтому звонкие удары литавров явно преобладали в данном марше. Евгения вынесли вперед ногами из второго подъезда пятого дома, пронесли метров пятьдесят до катафалка, при этом сзади специально обученные люди кидали сосновые ветки… зачем это делается, я так никогда и не выяснил… ну наверно надо. После этого гроб положили на две табуретки и предложили проститься с покойным всем желающим.

Желающих набралось не так, чтоб совсем много, но с десяток точно. Я почти последним подошел туда, с правой стороны, как полагается. Перекрестился три раза и поцеловал бывшего нашего комиссара в лоб. При этом мне показалось, что покойник открыл глаза и достаточно недвусмысленно подмигнул мне. Потряс головой — мираж рассеялся… ну будем считать, что показалось, а от этого спасает троекратное крестное знамение…