– Может ещё чаю? – предложил он.

– В другой раз, есть дела поважнее, – ответил Назар. – Ты подошёл к моменту посвящения, и, несмотря на твой поступок, думаю, пришло твоё время.

– Это что-то вроде крещения? – весело спросил Булат.

– Не совсем. Крещение в церкви формальный обряд, его может провести любой, а посвящение нельзя подделать. Впрочем, скоро сам убедишься, если выживешь, – последние слова учитель сказал так спокойно и обыденно, будто речь шла о прогулке по парку.

«Раз учитель может шутить, значит, дела не так плохи, – Булат приободрился».

Назар порылся в кармане, его заскорузлые пальцы извлекли и протянули Булату записку:

– Вот, возьми! Посвящение через три дня, держись строгого поста, и проводи время правильно. Если у тебя есть неотложные дела, быстрее закончи их и ни на что не отвлекайся.

Поражённый слишком серьёзным тоном Назара, Булат с трепетом принял записку. Мельком взглянув, он увидел, что помятая бумажка содержала лишь несколько символов.

На мгновение Булат задержал взгляд на странных знаках, которые были хаотично рассыпаны по записке, и этого оказалось достаточно, чтобы у него легонько закружилась голова.

– Можно лёжа?.. – Булат поднял глаза, но учитель уже исчез. – …Значит можно.

***

Дни тянулись медленно. Да что дни! Мгновения замедлялись, останавливались, растягивались до размеров дней, минуты превращались в часы.

Когда ничем не занят, кажется, что время остановилось. Просто сидишь или лежишь, смотришь на символы, а время стоит на месте.

Уже четвёртый день Булат всматривается в измятый пожелтевший листок, однако ничего не происходило. Несколько раз у него кружилась голова, раза четыре он засыпал и, вот тогда время ускорялось. Но стоило лишь проснуться как секунды, словно упрямые ослы, останавливались и не желали двигаться.

Многие жалуются на скучную работу и не интересные развлечения.

А вы попробуйте совсем без работы и вообще без развлечений, тогда поймёте, что лучше работать и уставать, чем ничего не делать, но всё равно уставать.

На четвёртый день Булата охватило странное состояние, всё это время он не работал, не тренировался, но при этом чувствовал невыносимую усталость. Булат не мог нормально спать, не мог сидеть или лежать, изучение магических знаков, оставленных учителем, превратилось в каторжный труд. Взгляд то и дело норовил отвлечься, мысли пытались вырваться на свободу, для удержания внимания на записке учителя требовались колоссальные силы.

В какой-то момент, показалось, что комната посветлела.

Измученный многодневным созерцанием, Булат не сразу заметил, что вокруг света больше обычного.