Правой рукой он сжимал пульт от телевизора, а левой крепко держал пивную бутылку.

Котов вполглаза смотрел какой-то сериал, после ухода жены, это было его единственное домашнее занятие. Смотреть сериалы и пить пиво – это всё, что тебе остаётся, когда ты никому не нужен.

До побега жены Котов считал, что его жизнь удалась.

Уютный коттедж, красивая жена, а ещё деньги и власть. Власть особенно!

Он очень рано понял, что его привлекают не столько деньги слабаков, сколько господство над ними, это пьянящее чувство, когда ты говоришь, а они выполняют.

Однако Кот вовремя смекнул, что уличная хулиганка путь гибельный и, как только появилась возможность, он поступил в органы.

Стать полицейским было его лучшим решением. Теперь у него есть богатый дом, машина, пенсия, деньги, но главное власть. Конечно, эта власть не такая как, скажем, у майора Зубкова, его начальника, но вполне достаточная, чтобы перед ним заискивали все соседи.

Куда бы Котов ни пришёл, он себя везде чувствовал хозяином положения.

Напившись, бывший хулиган Кот часто кричал собеседнику в лицо:

– Лучше бить, чем быть битым, – при этом он бил по столу кулаком и гомерически хохотал.

Конечно, полицейская служба не сахар, злобные взгляды несознательного населения, частые вызовы на работу, командировки и стрессы, но справиться с этим помогала хорошая порция алкоголя.

Жена никогда не понимала, как ему тяжело, она не верила, что лишь алкоголь помогает снять напряжение. К тому же во хмелю Котов становился буйным, его природная агрессия сразу же выплёскивалась на окружающих.

Пьяный он часто оставлял на теле жены синяки, пару раз дело кончалось больницей. Пришлось врать, что она упала, и тут ему, как всегда, пригодилась полицейская форма, кто станет спорить с представителем власти? Обошлось мирно.

В конце концов, Анька, как пренебрежительно называл жену Котов, сбежала к матери. Впрочем, он вскоре собирался её вернуть.

«Куда она денется??! А заупрямится, такую жизнь устрою, сама приползёт… – злорадно размышлял он».

А пока Аньки не было, Котов наслаждался сериалами и крепким пивом, ещё, иногда, приводил знакомых женщин, которых про себя, а некоторых и вслух, называл: «Шалавы».

– Вот сука! – громко ругнулся Котов.

Одна из героинь фильма пыталась руководить мужиками, он таких баб терпеть не мог.

Котов грозно сверкнул глазами, его ноздри раздулись, как два железнодорожных тоннеля, массивный пухлый кулак поднялся, Котов обвёл комнату мутным взглядом. Рядом не было никого, на ком можно было бы сорвать злость. Поэтому вместо слов из его горла вырвался лишь слабый хрип, кулак бессильно рухнул на диван, возмущённый хозяин одним глотком допил остатки пива, и пустая бутылка полетела на пол.