Плохо то, что его трудно было спрятать. Десятки больших и маленьких железок, при каждом движении железного звякали, а от тяжёлых шагов в доме дрожали стёкла. Нечего было и думать не то, что до города, даже до остановки пройти с ним незаметно.

Деньги у Демида уже на исходе, а без фургона путешествовать с железным было опасно.

В голове Демида как-то сам собой сложился до гениальности простой план, – явиться в город неожиданно, нанести точечные удары по стратегическим точкам и захватить ключевые посты. Как это было у ленинцев – почта, вокзал, телеграф. Правда за столько лет формула изменилась – криминал, банки, СМИ…

Главное сразу же показать своё могущество, сила решает всё! Дед, знакомый Демиду лишь по рассказам матери, прозванный зэками Ухватом, всегда говорил, что у кого оружие тот и победитель, и внук полностью разделял эти убеждения.

Сила внушает трепет, насилие подавляет и любого заставляет повиноваться, а ещё страшнее мощь неизвестная, непонятная сила. Поэтому провести Железного по улицам города означало выдать себя, потерять преимущество внезапности и, что самое главное, дать кому-то возможность подготовиться к сопротивлению той силе, которой владел Демид.

Чтобы не подвергать свой замысел риску, Демиду нужно было сохранить свою тайну, распустить неясные слухи, повергнуть жителей в священный трепет перед неизвестным. Пусть боятся! Да, именно так, пусть трясутся и умирают от страха!!

Незаметно добраться до города с Железным, можно было только в фургоне.

Исходив всё товарищество садоводов вдоль и поперёк, Демид приглядел себе подходящий автомобиль. Оставалось лишь завладеть им.

На скрипучем крыльце своего скромного домика Демид полной грудью вдохнул бодрящий морозный воздух.

Снежное одеяло белело и искрилось на солнце, дома, нахлобучив белые пушистые шапки, спали тревожным сном брошенного ребенка.

Демид спустился с крыльца и пошёл вдоль заснеженной улицы.

Покинутые домики через тёмные окна безмолвно следили за ним. Вот домик точь-в-точь как у него, даже крыльцо так же просело. Рядом дом побогаче, с солидными пластиковыми окнами, спутниковой антенной и новеньким крыльцом, но и он оставлен, забыт посреди белой пустыни. Лишь ветер навещает недвижимых участников садового товарищества и, словно пытаясь разбудить их, свирепо толкает в деревянные бока.

Брошенный дом похож на одинокого человека, скольких мог бы он обогреть, приютить, спасти, но его двери закрыты, и никто не согреется в нём, он холоден и пуст...

Мрачно философствуя, Демид оказался на другой стороне садового товарищества.