– Садись, выпьем, – предложил он.

Тёмно-коричневая жидкость, громко булькая, на треть заполнила два гранёных стакана.

Демид присел.

– За то, чтобы все, – дрожащие пальцы хозяина подняли стакан, он одним глотком проглотил содержимое, поморщился, и схватил засахаренную дольку лимона, его зубы крепко впились в мякоть.

Коричневая жижа резко пахла спиртом, Демид чуть пригубил её, противная горечь жгла язык.

– Не-не-не…до дна, только до дна! – закричал хозяин.

Демид выдохнул и выпил залпом.

– Закусывай, угощайся, вижу, парень ты хороший, будем знакомы, я Николай Викторович, – хозяин протянул Демиду руку.

– Дмитрий, – ответил на рукопожатие Демид.

– А по батюшке?

– Просто Дмитрий.

– А-а-а, ну, как скажешь. Я, Дмитрий… – Николай Викторович порылся на столе, при этом задел пепельницу и чёрная горка окурков, рассыпавшись, попала в тарелки, – …праздную.

– И что же? – спросил Демид.

– Да, где ж они?!! – Николай Викторович обшарил диван и сполз на пол.

Найдя сигаретную пачку, он уселся обратно. Зажигалка щёлкнула, огонёк облизал кончик сигареты, зарделась красная шишка, дым протянулся тонкой струйкой и заклубился.

– Праздную кончину старой тривиальной жизни и начало новой, замечательной. Вот так, на склоне лет, ты вдруг понимаешь, что жил не как надо, шёл не туда, делал не то. Да, если б сам понимал, а то ведь тычут носом всякие щенки, выбрасывают как хлам, вычёркивают из списков… – Николай Викторович снова потянулся к бутылке, звякнули стаканы, забулькала жидкость.

По комнате плыл голубоватый туман, с висевших на стенах фотографий смотрели улыбчивые люди, горячая волна опьянения накрыла Демида, в голове зашумело.

– Интересно, – пробормотал Демид.

– Правда, интересно?! – Николай Викторович оживился.

– Конечно! – кивнул Демид.

– Так слушай, Дима! Нет повести печальнее на свете… – Николай Викторович глотнул коньяка и закусил…

История его оказалась самой обыкновенной.

Демид, с детства привыкший к унижениям и несправедливости, про себя смеялся над мелкими переживаниями хозяина. Мелкие неприятности это ещё не беда, но изнеженному Николаю Викторовичу, вероятно, казалось, что нет страшнее его горя.

Работал Николай Викторович, до недавнего времени, на заводе, каком он не уточнял, да это и неважно.

Служил не рядовым винтиком, а занимал должность начальника цеха, что объясняло его хороший дом, белые руки и барские замашки. Николай Викторович ничем особенным там не выделялся, как и большинство руководителей его возраста, честно делал вид, что делает дело. Лишь его симпатичная жена, встречая знакомых, не без гордости подчеркивала: «Он ведь у меня начальник…»