И всё Николая Викторовича устраивало, приятно устроен быт, успешно налажена жизнь, но на предприятии пошла новая волна, у вышестоящих руководителей подросли дети.

Бывшие детки, направляемые родителями и ободрённые купленным образованием, тоже захотели успешно устроиться.

Николай Викторович особо подчёркивал них купленное образование.

Выпивший хозяин горячился, кричал, пытался доказать, что у молодых щенков, образование дутое, сплошная фикция, дипломы на руках, а знаний ноль.

В который раз звенели стаканы, булькала коньячная жидкость, резали глаза клубы табачного дыма.

По бледной щеке Демида скатилась слеза, постороннему могло показаться, будто он расчувствовался и всплакнул.

На самом деле, Демид старался не слушать пьяную болтовню, он думал о своём и разглядывал комнату. Обстановка бедная, устаревший сервант, древний письменный стол, пара стульев завалены каким-то хламом, крохотный телевизор.

«Интересно, где хранятся ключи от фургона?.. – пытался определить Демид».

А сильно выпивший Николай Викторович, тем временем, бубнил над самым ухом Демида, дышал ему в лицо перегаром, и требовал внимания…

– …В управлении ко мне начали придираться, то не так это не туда, но я держался. В итоге меня вызвали, и прямо сказали: «Или увольняйся или переходи мастером на механический участок». Меня мастером, как тебе?! Плюнул я, высказал, что думаю, и накатал заявление по собственному желанию. И тут же, моё место занял, кто б ты думал? Двадцатилетний пацан… пацан!!! Ему только за материнскую юбку ещё держаться, а его в начальники цеха. Ну да чёрт с ними, плюнул и забыл. Самое интересное началось после… – Николай Викторович глубоко затянулся и выпустил большое дымное облако. – …Знаешь, сколько у меня было друзей? О-о-о, что ты, тьма! Но стоило уволиться, никого, ни единого человека не осталось. Думаешь, умерли или как меня сократили? Ничуть, живы, здоровы, работают. Только, кому ни позвони – некогда, занят, в другой раз. Пробовал работу найти, но сам понимаешь, глухо. Во всём городе ничего. Вот если б вы были слесарем или дворником, это они мне говорят, а какая зарплата у дворника? Моей жене на день.

Видимо, вспомнив о жене, Николай Викторович снова схватился за стакан.

– Тоже вот, жена, начала пилить. Она, видите ли, стыдится безработного мужа, а когда я стотысячные получки приносил, не стыдилась? Нет, ты мне скажи, не стыдилась??

– Гордилась, наверно, – поддакнул Демид.

– То-то и оно, что гордилась. А теперь, стыдится… сука! Я тебе так скажу, все бабы корыстные суки. Что у них есть? Смазливая мордашка, да задница и то лишь по молодости, чуть заматереют и всё! Ничего! Лишь мужик, что пашет как вол. Мы пашем, а они нами погоняют.