– И всё? – спросил Николай Викторович.

– Конечно! Лестница, вот, никуда не денется, это же не табуретка, – Демид похлопал стремянку. – Сразу в больницу, там сообщат жене...

Николай Викторович прицелился и встал ногой на ступеньку, потом поднялся выше, его бледное лицо поравнялось с петлей.

– Н-н-неет, я пас… – явно трезвеющий хозяин решил спуститься, но Демид не пускал его.

– Да будь ты мужиком, не дрейфь! – подначивал хозяина Демид.

– Да глупо это, – растеряно улыбнулся Николай Викторович.

– Давай, не ссы, покажи что мужик, одно мгновение, я же рядом, – Демид уже начинал злиться.

На висках Николая Викторовича заблестели капельки пота, трясущиеся пальцы потрогали веревку, взгляд испугано скосился вниз.

– Нет! Не могу… – хозяин решительно оттолкнул Демида и слез.

Демид почувствовал себя обманутым в своих лучших ожиданиях. Этот неудачник, ничтожный пьяница устоял перед его чарами, время потрачено зря. Взгляд Демида буквально пилил ненавистную потную шею хозяина, пальцы всё ещё покрытые перчатками судорожно сжались, разочарованный Демид заскрежетал зубами.

– Нее, я не дурак… пусть катится к чёрту! – пьяно бормотал Николай Викторович, возвращаясь к дивану.

Внутри Демида бушевала ненависть, ярость колотилась в стенки черепа, бессильная злоба требовала выхода.

Он медленно, со спины, приблизился к хозяину, левая рука всё ещё сжимала кусок тонкого шнура.

И вдруг охваченный яростью, Демид бросился на Николая Викторовича.

Руки накинули ему на шею верёвку, Демид развернулся спиной и взвалил захрипевшего Николая Викторовича себе на спину. Теперь их спины плотно прилегали одна к другой, изо всех сил стягивая шнур, Демид наклонился вперёд, и ноги хозяина оторвались от земли. Николай Викторович страшно захрипел, он отчаянно пытался ослабить веревку, его пальцы цепляли шнур, но всё было бесполезно.

Борьба длилась долго, наконец, Николай Викторович обмяк.

Демид выждал ещё некоторое время и скинул труп.

– Тварь! Тварь! Тварь! – прокричал Демид в синее лицо трупа.

Отдышавшись, он ещё полчаса возился с мёртвым хозяином, чтобы подвесить его тело в петлю.

Когда, наконец, труп закачался под лестницей, Демид отступил на шаг, чтобы оценить свою работу – голова Николая Викторовича свёрнута на бок, изо рта свисает синий язык.

«Сойдёт! Некогда мне возиться… – подумал Демид».

Разделавшись с трупом, он принялся обыскивать дом.

Обычный садовый хлам, будто подхваченный ураганом, полетел во все стороны, пустые бутылки ожили и заметались по полу, одна, разогнавшись слишком сильно, врезалась в печку и разлетелась на мелке осколки.