(Да, перебросить десять тысяч человек из Дербента к Аустерлицу — это плечо, так плечо. А ещё большая часть на конях).

— Тогда…

— Давайте этого Вольфа завтра сюда, и вы подгребайте. Про Ригу пока никому, я с Государыней ещё не разговаривал. Теперь дальше по задачам новому министерству. Главная задача — русификация населения. Вы знаете русский язык, и я знаю, почему тогда другие немцы и прочие чухонцы не смогут выучить. Ввести весь бумагооборот на русском. Пусть переводчикам пока платят, а сами учат, а, будут таковые, всех недовольных в Сибирь на постоянное место жительства, пусть у нас Иртыш на немецком и чухонском заговорит. Да и не только Иртыш, там, в Сибири, рек много. Омск сейчас, видел бумаги, заселяется, туда людей надо.

— Охо-хо.

— Не плачьте, мы завтра вместе с Вольфом этим пообщаемся… Как его звать, ты говорил, Андрей Иванович.

— Сигизмунд-Адам…

— Писец какой-то! Будет — Сергей Андреевич. Завтра же новый паспорт ему справить.

— Паспорт? Он куда-то поедет?

— Хм. А ведь хорошая мысль. Он поедет. Пусть объедет побережье Балтийского моря, за границей России, понятно, и поищет лучших мастеров по обработке янтаря. Нужно Государыне янтарный кабинет сделать, такой, как Фридрих Петру первому подарил. Пусть тот будет в Петербурге, а у Анхен в Риге свой ещё краше и больше.

Ладно, сбил ты меня Андрей Иванович, самое главное для министерства будет создание верфей и прочих доков в Прибалтике. Насколько мне известно, Якоб фон Кетлер всю Европу кораблями снабжал. Лес у нас, парусина у нас, пенька у нас. Тогда какого хрена мы не можем по настоящему морской державой стать?

— Ох и наговорили вы опять, Иван Яковлевич! Голову уже кругом идёт.

— Большие звёзды на погонах — большие заботы. Справимся. Я выхожу из заточения через пять дней. Вместе будем жирные задницы наших чиновников пинать. В два раза больше поджопников выдадим.

Событие пятьдесят второе

Здоровье до того перевешивает все остальные блага жизни, что поистине здоровый нищий счастливее больного короля.

Артур Шопенгауэр .

Солнце через окно, пусть даже распахнутое, и Солнце, когда стоишь посреди парка с цветущими абрикосами и сливами — это разные звёзды. Второе лучше. Вторая. Иван Яковлевич решил выйти из темницы ровно на пятнадцатый день, как и планировал. Нельзя рушить собственные планы. Раз порушишь, два, и кердык планированию, будешь жить как попало и с кем придётся.

И природа, а может архангел Иегудиил наградил Брехта этим тихим весенним солнечным днём. Иван Яковлевич стоял под большой разлапистой сливой с десятком кривых переплетённых стволиков и слушал, как тысячи пчёл гудят в её кроне. Хорошо.