— Меньшикову⁉ — опять загорелись глаза у масона. Всё, можно быть спокойным за шедевр архитектурный.
— Я вам помогу, Яков Вилимович, деньги добыть на ремонт башни. У меня есть смутные подозрения, что люди, упекшие светлейшего князя Ижорского в городок Берёзов Сибирской губернии, если я с ними переговорю, возгорят просто желанием исправить вины свои, дав денег и людей на реставрацию храма. Да и на строительство рядом другого храма, куда священники и переедут. — Иван Яковлевич повернулся к Анне Иоанновне.
— Дозволите Государыня пообщаться мне с Долгорукими и Голицыными, кои тебя кондициями стращали? Да, даже пальцем не трону, просто поговорю, напомню заповедь божью, что делиться необходимо. Так прямо и скажу, господа Верховники, а вы знаете, что в ад с собой золота не унесёшь. Может построить вам храм, чтобы грехи замаливать.
— А поговори, Эр… Всё забываю. Стара стала. Поговори, Иван Яковлевич. И мне кажется, что послушают тебя господа сенаторы. — хихикнула императрица.
— И ещё матушка Государыня, не думаешь ли, что детишек невинных Александра Даниловича можно вернуть из ссылки. Дети не должны за отца отвечать. — Брехт смутно помнил, что его брат будет женат на дочери Меньшикова — Александре. И она умрёт родами. Ну, это можно поправить. Следующее министерство, которое надо создавать, как раз и будет министерством Здравоохранения. Пора бороться с оспами и детской смертность при родах. Да и со смертностью матерей. Уж, от родильной горячки точно можно бедных женщин избавить просто про гигиену и чистоту эскулапам современным рассказав.
— Напиши указ, Иван Яковлевич, завтра же и отправь солдат в Берёзов, чтобы целыми и невредимыми детишек в Москву привезли.
— И икону Лукой написанную. Это же вещь равная по силе гвоздям из гроба господня.
Глава 16
Событие сорок второе
Кий не лопата — всех денег не загребешь!
За двумя шарами погонишься…
Соревнование с женщиной преследует единственную цель: галантно уступить ей победу.
То ли лузы узкие, то ли шары большие.
С Иваном Ивановичем Остерманом удалось переговорить только после ужина. Анна отправилась играть в биллиард с лейб-медиком своим и арапом, и Брехт оторвал от свиты болельщиков обоих Остерманов и увлёк к себе в кабинет. Иван Яковлевич, когда поучил воспоминания Бирона, то нескольким вещам был просто поражён. Оказалось, что Анхен настоящий фанат биллиарда. Игра эта вошла в её жизнь ещё в детстве. Пётр, который первый, боролся с картами поначалу и, так сказать, взамен привёз из Европейского вояжа эту игру. В Измайлово стол стоял, и Иван Остерман часто играл на нём, в том числе и с Анной. Остальные сёстры фанатками не стали, а вот Анна пристрастилась. Сейчас Государыня пошла играть с арапом, который с прочими шутами достался ей по наследству от прежних правителей. Не одного Ганнибала завезли в Россию, были и другие. Звали арапа Пётр Сундуков. Лет ему было не мало — тридцатник где-то, не пажеского роста и возраста. Петруша был крестником самого Петра первого. Почему Сундуков хрен его знает, но личность была неординарная. Арап говорил на шести языках и, на сколько мог судить Брехт, на всех почти без акцента. Был он сбежавшим рабом из Америки, который на корабле, в трюме, (может в сундуке?) добрался до Санкт-Петербурга. Пётр взял его к себе и научил играть на биллиарде. Ещё Сундуков умел делать дудочки, вроде как флейты. И отлично на них играл, заслушаться можно.