— Расскажите, против не буду. Просто совет приехал дать один, но давать или не давать от расследования зависит. — Брехт разогнал руками дым и плюхнулся на скамью. Нет. Перевелись. Могли бы доске эргономическую форму седалища придать и чуть больший уклон спинки сделать. Не дошла ещё мысль умельцев до вогнутых сидушек. Не знают, что от площади соприкосновения зависит давление на… На пятую точку.

— Бутурлин признался во всём и девять заговорщиков из Семёновского и Преображенского полков назвал. В Преображенском двое, остальные семёновцы. Все девять схвачены. Двое на дыбе побывали уже и во всём признались. Главным тут в Москве у них капитан Юрий Долгоруков.

— Смешно.

— Не понял…

— Да, не дёргайтесь, Андрей Иванович. Мыслям своим смеюсь. Ехал сюда, смотрел, как Иван Великий вырастает из-за домов и думал, что Юрий Долгорукий в хорошем месте Москву основал. Красиво. Ещё бы не болота вокруг и совсем лепота.

— И правда смешно. Там Юрий Долгорукий, а тат Юрий Долгоруков. Далёкий, далёкий потомок. Наш в двадцать шестом колене от Рюрика.

— Считают?

— А как же. Человек есть специальный…

— Ладно бог с ними со счетоводами. Как здоровье Бутурлина?

— Интересуетесь, дотянет ли до казни, не сильно ли мы его изувечили? Так, нет. Ну повисел на дыбе немного, руки вывернуты, на спине следы от ожогов. И руки чуть покалечены. Гвозди под ногти забивали. Дойдёт до лобного места.

— Плохо. Совет знаете я какой хотел вам дать Андрей Иванович…

Как бы начать-то. Нужно чтобы понял, а не тупо исполнил.

— Как думаете, Андрей Иванович, что будут говорить про Анну Иоанновну, когда она одного на кол посадит, потом ещё кого колесует. Да, все заслужили. Но что шляхта и простой чёрный люд будет по углам шептать. Не, даже не думайте, что будут говорить, что правильно казнила бунтовщиков и воров. Будут поминать жестокость сотни лет. И триста лет на Руси пройдёт и будут нас с вами и Анну Иоанновну называть кровавыми палачами и убийцами, а нас с Анхен ещё и немцами специально лучших русских людей изводящими. — Брехт на Ушакова не смотрел, наблюдал, как трясогузка скачет смешно по натоптанной в траве тропинке.

— Так что же и этих в Тару? Да они стреляли в Государыню. В вас стреляли.

— Нет. Этого не в Тару. Этот должен умереть. Андрей Иванович, вы же знаете, что Пётр не казнил сына Алексея, хоть и собирался. И хорошо, что раньше Алексей помер, не получит Великий наш государь приставку сыноубийца. Намёк понятен.

— Кхм. А Анна Иоанновна?

— А пусть Бутурлин повесится. Дайте ему верёвку. И скажите, что не повесится, запытаете до смерти.