— Уже к 1722 году, когда я в Кремль перебрался, церковь обветшала, сквозь крышу текла вода — к этому же году от сырости стали осыпаться фрески. Средств не выделяли ни на починку, ни на дрова для отопления храма.

— А ты чем занимался? — скрипнул Брехт зубами.

— Так хозяйством церковным занимается по указу царя Петра церковный староста, выбираемый из мирян. — Вона чё? Нашёлся крайний.

— Анхен, просьба у меня к тебе. Чтобы другим было не повадно гробить имущество в стране, вели высечь этого старосту, кем бы он ни был, прямо около церкви. Потом конфискуй у него всё имущество и деньги вели на ремонт церкви все отдать, а самого нужно водить по Москве, бить легонько кнутом и заставлять кричать: «Я деньги воровал у храма». Три дня водить, а потом в Сибирь сошли.

— Ох и крутенёк ты Ваня, прямо не узнаю тебя в последнее время. Изменился ты сильно за те два месяца, что мы не виделись.

— Стараюсь, Анхен. Государство теперь в руках, а не именьице твое под Митавой.

— И то. Сама не знаю, за что хвататься.

Сели у разрушающегося памятника архитектуры пятнадцатого века на скамейку дубовую. Остерман даже подпрыгивал от нетерпения.

— Всё, ушей посторонних не видно, говори про свои задумки, Андрей Иванович. Хотя… Давай, говори по-немецки, вон монаси всякие шастают.

Что можно сказать про придуманное вице-канцлером? Вот такие люди рулили страной. Хотя один грамм радия в этих тоннах руды, как скажет Маяковский, всё же был.

Событие семнадцатое

Вся гордость учителя в учениках в росте посеянных им семян.

Дмитрий Иванович Менделеев

Остерман не одну, идею выдал, а целых две. Первая идея, если её для лучшего запоминания озаглавить, будет называться: «Наши же Воловьи лужки». Андрей Иванович предлагал создать министерство «По улаживанию имущественных и прочих споров среди дворян».

— А чем суды плохи? — Не понял цимеса Брехт.

— Денег нет у некоторых, а судейские, получив взятку, будут на стороне богатого, — пояснил свою идею вице-канцлер.

— А в министерстве не будут воровать и брать взяток? — Иван Яковлевич остановил рукой попытавшегося взвиться и стоя доказывать свою правоту Остермана.

— А знаете, Андрей Иванович, я согласен с вами. Такое министерство нужно создать. Народу в нём будет не много. В губернских городах отделения по нескольку человек. А дворянам это преподнести, как милость монаршию. Мол, думает о своей опоре Анна Иоанновна — избавляет дворян от судебного произвола. Кстати, насчёт дворян. Предложите Андрей Иванович Государыне указ издать, о введения возрастного ценза для служилых дворян и вообще всех военных. Отслужил двадцать пять лет и можешь ехать к себе в именьице спокойно передавать юношеству опыт, если ты дворянин и есть у тебя имение. А солдаты становятся вольными и могут заниматься к чему у них душа лежит. А нам ведь с вами нужно воспитателей и учителей для училищ и школ где-то брать. Вот эти люди, повоевавшие и за двадцать пять лет воинскую науку отлично прошедшие, будут свои знания юношеству и детям передавать, если надо, то и дисциплину поддерживать. Чай привыкли.