Едва я принял новые квесты, в комнату вошёл мой старший товарищ.

— Что там? — мне не терпелось узнать, как обстоят дела в деле борьбы c пожаром.

— Сойдёт. Огонь потушили, ребят увели. Больше из «Шмелей» пока не стреляют, да ты и сам это слышишь. Или нет их больше, или была задача напугать. Хотя смысл нас пугать? Ни хрена не понимаю. Ты сам как?

Соломоныч внимательно посмотрел на меня, словно заранее знал, что я скажу что-то важное.

— Квест получил. Точнее, взял из обновлённого списка. Покинуть Город.

— Значит, надо покидать. Одной проблемой меньше, не надо голову ломать, как поступать. Ночью и свалим.

Меня удивила решительность Соломоныча.

— Свалить-то может мы и свалим, но вы же сами говорили, что там три дня и с ума сойти можно.

— Не можно, а точно сойдёшь, — поправил меня коммерс. — Но я думаю, раз тебе такой квест дают, то, может, какую защиту Система выдаст. Мало ли. Ты пойми, народ же с ума сходит не потому, что с ними само по себе что-то происходит, это Система их до этого доводит. По какой-то причине мы ей нужны здесь. Но раз тебя она отсюда уводит, может, и иммунитет какой-нибудь даст.

— Кстати! — я вдруг вспомнил о бонусе, что получил в самом начале пребывания на Точке. — У меня есть какой-то «Иммунитет к пострезервационному синдрому». Это не оно?

— Ты издеваешься? — Соломоныч изменился в лице, подошёл ко мне вплотную и посмотрел мне в глаза. — У тебя есть иммунитет? И ты всё это время молчал?

— Да вы и не спрашивали. И зачем было об этом всем рассказывать? Сами же говорили, меньше болтаешь — дольше проживёшь. Вот сейчас разговор зашёл на эту тему, я и рассказал. Но что это меняет? Ну свалю я один. Так, мне одному там не справиться. Это надо толпой идти, а потом за три дня назад успеть вернуться.

— Пойдём вдвоём, как-нибудь справимся. Чем быстрее свалим, тем больше ребят в живых останется. А возвращаться тебе с твоим иммунитетом не надо.

— Один вернётесь? Это тоже нереально.

— С чего ты решил, что я собираюсь сюда возвращаться?

Соломоныч прошёл к бару, достал оттуда метаксу и, почему-то не предложив мне, налил себе почти полный бокал. Он сделал большой глоток, на несколько секунд замер, наслаждаясь послевкусием, после чего тяжело вздохнул.

— Понимаешь, мой юный друг Максим! Там на воле у меня было всё! Море денег, прибыльный бизнес, влиятельные друзья, связи, положение, лучшие женщины, дорогие автомобили, яхта на приколе в Ницце, выходные в казино Монте-Карло и, вообще, всё, что я только мог пожелать. Ты понимаешь это?

Соломоныч сделал ещё глоток и продолжил:

— Но уже почти два года я, как крыса, не покидаю пределов этого загона, торчу в этом доме, как под домашним арестом, иногда выходя перекусить в «Гранд», да в гости к какому-нибудь бедолаге, типа меня. Два года, Максим! И мне это надоело! На меня за эти два года здесь было совершено пять покушений! Первый год я вообще не выходил из дома, но потом как-то раскидали. Но после истории с Берёзой я жду нового покушения каждый день. Красные мне этого не простят. Я устал, Максим! Точнее, даже не устал. Мне просто это надоело. С твоим приходом в моей жизни появилось хоть какое-то развлечение. Это было весело. Это были славные несколько дней. Я снова почувствовал адреналин, хотя думал, уже никогда не испытаю этих ощущений. Мне это нравится, Максим! Поэтому я пойду с тобой. У меня будет три дня. Первый из них я проведу с тобой, помогу тебе достать артефакт, а если за день не достанем, то я предоставлю тебе людей для этого.