— Колян, на фига ты туда побежал? — спросил я товарища, когда никого не оказалось рядом.

— Да хрен пойми, клинануло что-то, — честно ответил тот. — Будто в башке что-то переключилось. Увидел — побежал! Подумал, что это тема. Пока бы вы собрались да отдышались, я уже пару красных на стейки бы порезал.

На том наш разговор и закончился, и я лишний раз подумал, что мне это всё сильно не нравится. Особенно покоробило «на стейки». Как-то по-людоедски это прозвучало. Было видно, Колян сожалел, что чуть не подставил команду, но при этом он не испытывал никаких угрызений совести за свою излишнюю кровожадность. И это не просто не нравилось. Это пугало.

Минут через пятнадцать мы увидели зарево далеко впереди. Наверное, некоторые дома красных авторитетов уже подожгли. Это подбадривало.

Штаб вражеского клана находился в огромном четырёхэтажном особняке. Забора вокруг него не было, видимо, красные и представить не могли, что когда-либо им придётся оборонять это здание. Когда мы подошли, вокруг дома кольцом стояли около ста человек защитников и примерно столько же блатных пытались прорваться внутрь. С нашим приходом число осаждающих увеличилось в два раза. Тем не менее обороняющиеся бились яростно, и надежды на быстрый захват вражеского форта улетучились мгновенно.

Мы нашей руководящей группой встали на небольшом холмике в ста метрах от главного входа в штаб.

— Теоретически более двух-трёх часов они здесь не продержатся, — высказал предположение Тимур. — Хотя если брать измором и беречь силы, то это всё может растянуться и дольше.

— Нет у нас трёх часов, — мрачно пробурчал Соломоныч. — И двух нет. Светать вот-вот начнёт. Каждая минута на счету.

— Тогда только толпой и нахрапом, — предложил Вазген. — И за полчаса замесим.

— Ну совсем нахрапом не стоит, — возразил Генрих. — У них на первом этаже есть большой холл. С него ведёт лестница на второй и выходы во многие помещения. Нам надо попасть туда. Но влезать в окна небольших кабинетов — пустая трата бойцов. А через главный вход пробиться будет трудно.

— Согласен, — кивнул Соломоныч. — Только этот холл же вроде окнами на заднюю сторону выходит?

— Да, я сейчас нарисую схему здания, был же внутри не раз, — подключился к обсуждению Академик, оглядел всех, уставился на меня и сказал: — Братишка, одолжи свою деревяшку, мечом землю ковырять как-то стрёмно.

Не сказать, что мне понравилось, как моё боевое оружие назвали деревяшкой, но спорить я не стал и протянул блатному авторитету биту. Учитывая, что во время заварушки под холмом кто-то из противников срезал с неё кусок, словно обточил, она очень годилась, чтобы рисовать ею на земле.