— Ты Кабан? — спросил я у «наехавшего» на моего товарища.

— Пошёл работать! — крикнул мужик на Коляна, явно желая показать всем вокруг свою крутизну, после чего ответил мне. — Да. Я! Предъявить мне хочешь?

Ситуация как-то слишком резво зашла в тупик. Я быстро пытался сообразить, что ему ответить, и главное, как? Колян, разумеется, никуда не пошёл. Я, вообще, очень сильно переживал, как бы он не сорвался и не кинулся на обидчика. Но мой друг держался, было видно, что из последних сил, но держался.

Я истерично перебирал в голове варианты начала разговора по существу, но все они казались мне недостаточно серьёзными для такой сложной ситуации. Я просто давно не общался с настолько агрессивным и, судя по всему, очень тупым быдлом.

Но Кабан меня выручил. Он просто избавил меня от мучительных раздумий. Как оказалось, его вопрос был риторическим и ответа не требовал. Не прошло и трёх секунд с момента, как он мне его задал, как мне в лицо прилетел сильный прямой удар кулаком. Прямо в глаз. Я просто не успел среагировать, так как не ожидал такого развития столь быстро. Искры натурально посыпались во все стороны, а Система любезно выдала сообщение об уроне здоровью на пять процентов.

Ну вот и поговорили, терять было уже нечего, я, как человек, приученный держать концентрацию даже после неожиданного удара в лицо, почти бросился на своего обидчика. Почти… Удар чем-то твёрдым и тяжёлым по спине не дал мне этого сделать.

Так сильно меня ещё никогда не били. Свалили на землю и пинали, как сорванную с крюка, боксёрскую грушу. Не очень-то профессионально, но зато от души. Но самым обидным было даже не то, что меня били, досадно было, что я не нанёс ни одного удара. Я лежал на земле, свернувшись калачиком, закрывал голову и уже начал не на шутку волноваться, не сломают ли мне часом что-нибудь. И даже почти испугался. Но опять же почти. Испугаться по-настоящему я не успел, так как потерял сознание.

— Братишка! Не обессудь! Попутал! Вот реально попутал! — откуда-то из темноты сквозь непонятный звон в ушах доносился вроде бы знакомый голос.

Я открыл глаза. Прямо напротив меня сидел Кабан, вид у него был такой, словно ему пять лет, а он вылил вишнёвый сок на мамин любимый белый ковёр.

— Братишка, сам не понимаю, как так вышло. По накурке тупанул. Не обессудь! Речи нет, я не прав! Ты не думай, за косяк отвечу! Просто пойми, пойми по-братски!

Я совершенно не понимал, что происходит. Лежал на каком-то облезлом диване в непонятном помещении. Напротив меня на табурете сидел Кабан. У него за спиной стояли те двое в спортивных костюмах, что пришли с ним на разборку. Вид у них был такой же несчастно-испуганный, как у Кабана.