— Если это так опасно, почему вы тогда согласились? Из-за артефакта?

— Чтобы ты знал: Система не генерирует Артефакты Кланов уже более двух лет. Есть мнение, и не только у меня, что их изначально было задумано ограниченное количество. И все уже на руках. Потому что не может быть бесконечным количество кланов в игре. Новый клан сейчас практически невозможно создать. А каждый существующий так трясётся за свой артефакт, что как-то украсть его или отобрать просто невозможно. Я вообще не представляю, как ты смог его раздобыть. Точнее, как те идиоты из «Рубиновой Звезды» смогли его просрать!

— Да просто залез в дом к главе клана и украл, — признался я.

— Прелестно! Тогда это не просто идиоты, а феерические, просто хрестоматийные дебилы! Расскажи мне потом как-нибудь об этом. Только, конечно, после того, как про Карпова расскажешь.

Мне показалось, что я впервые осознал всю ценность своей биты. Как это часто бывает, осознание чего-то важного пришло после того, как понял, что скоро это потеряешь. Но вариантов не было, я дал слово. Поэтому быстро примирился с тем, что лишусь артефакта. Смысл горевать по тому, что было суждено потерять? Единственное, что меня тревожило, это то, что я так и не знал, за кого я отдаю столь ценную вещь. За моего товарища по несчастью, попавшего в настоящую беду, или за ловкую мошенницу, втянувшую меня в свою игру?

На следующий день мы с Соломонычем пришли к дому Генриха без четверти пять. Накануне я ему рассказал всё, что знал про Катю и её кровника, после чего Соломоныч велел мне идти в гостиницу и не мешать ему готовиться к кругу. Встретились мы с ним буквально перед тем, как идти к блатным.

Едва увидев нас у ворот, один из охранников побежал за хозяином. Почти сразу же сам Генрих вышел к нам навстречу и пригласил войти в дом не с парадного входа. Как только мы вошли, авторитет блатного клана без лишних церемоний задал нам вопрос:

— Скажите сразу, ваша работа?

— Нет, — честно ответил я.

— Макс, я не тебя спрашиваю! При всём уважении, тебе такое сделать — кишка тонка, — Генрих, не мигая, смотрел на Соломоныча.

— Я не при делах, — улыбнулся коммерс. — И зря ты Макса недооцениваешь. Хоть в данном случае это не он, но недооценка оппонента — штука коварная.

— Точно не ты? — Генриху было не до рассуждений о недооценке или переоценке оппонентов.

— Говорю же, не я. И вообще, у вас у самих было кому это сделать.

— Наши так не работают, — отрезал Генрих. — Наши просто пришли бы и кончили. А Берёзе голову отрезали и с собой увезли.

Соломоныч аж присвистнул, да и я от неожиданности открыл рот.