Все сидящие за столом призадумались. Слишком уж неожиданную и серьёзную информацию вывалил на них Соломоныч.

— А я не верю! — произнёс в этой тишине Вася Академик. — Сейчас что угодно можно базарить, когда Берёза отъехал. А ты лицо заинтересованное, пацану помочь хочешь. Поэтому не верю!

— Да, Соломоныч, — поддержал Академика Вазген. — Вроде всё у тебя складно, но доказательств нет. Верить на слово этой девке? Или пацану твоему? Да хоть бы и тебе. Просто так взять и решить, что Берёза — крыса, после того, сколько вместе пережили. Нет, я не согласен. Не хочу тебя обижать, но я без стопудовых доказательств в это не поверю. Да и прав Академик, уж очень вам эта девка нужна, а это тоже не в твою пользу играет.

— Есть у меня доказательства, — спокойно ответил Соломоныч.

— Ну вот ты сейчас их Берёзе и предъявишь! — сказал невысокий чернявый мужик, вставая из-за стола.

Соломоныч тоже встал, мрачно посмотрел на чернявого и спросил:

— Ты хочешь отправить меня к Берёзе? Уверен, что не обосрёшься?

— Соломоныч, не заводись! И ты, Калган, базар фильтруй! Не для того собрались, чтобы войну начинать! — быстро влез в разговор Генрих.

— Не дрейфь, барыга! — усмехнулся Калган, глядя в лицо Соломонычу. — Сейчас все с Берёзой пообщаемся.

Все сидящие за столом с недоумением посмотрели на Калгана. В этот момент открылась дверь, и охрана Березина вкатила его в комнату на кресле-каталке.

Такого расклада мы с Соломонычем не ожидали.

Вся братва в изумлении смотрела на Березина. Я же — на Соломоныча. И хотя на его лице не проявилось даже малейших признаков паники или беспокойства, я понял, мой «разводящий» к такому был не готов. Потому что искорка искреннего удивления в его глазах проскользнула.

«Неужели блатные нас так подставили? Но зачем? Чтобы сейчас „подгрузить“? Но смысл? Соломоныча так просто, судя по всему, не загрузишь, а какой смысл грузить меня? — тревожные мысли опять застучали отбойным молотком. — Мне можно было просто предъявить, что я сообщник Кати. Хотя, может, это они и собирались сделать. Но зачем такой цирк с якобы отрезанной головой? А Генрих, каков жук. Как красиво разыграл драму, как искренне интересовался, не мы ли отрезали Берёзе голову. Да, с блатными надо держать ухо востро, только вот не поздно ли я это понял?»

Я с неприязнью посмотрел на Генриха и… очень удивился. Тот смотрел на Березина едва ли не с открытым ртом. Так сыграть было невозможно. Стало понятно, Генрих, как и большая часть присутствующих на кругу, был уверен в гибели Березина. Что собственно, и подтвердил своими словами Вазген: