— Нет, конечно! — ответил я. — Что ж я, зверь какой-то что ли?

Я подошел к ювелиру, склонился над ним, улыбнулся ему в лицо, накладывая конструкт отмены (оба, и он, и атлет, получили по порции несильного паралича), спросил:

— Ну, что там с моим заказом-то?

Ювелир вытаращил глаза, сел, опираясь спиной на стену дома, яростно закивал головой:

— Да-да, конечно, всё готово! Пять секунд…

Он кое-как поднялся на ноги, хватаясь за стену, шатаясь, подошел к двери, вытащил из кармана широких брюк ключи. Обернулся, робко спросил:

— Вы меня убьете?

— Нет, не убью! — я отрицательно качнул головой. — Но впредь так поступать не советую. В следующий раз я могу рассердиться.

Светка вцепилась мне в руку, заявила:

— Антон! Что ты наделал? Так нельзя!

— Всё в порядке, — я повернулся к ней. — Живы они. Оба. И здоровы.

И добавил, больше для ушей еврея-ювелира:

— А вот если б он тебя или меня ударил, сразу бы умерли оба.

— Ты… Ты…

Светка сжала губы.

— Он меня обокрасть попытался, — напомнил ей я, шагнув вслед за ювелиром в помещение. Не глядя, выпустил конструкт отмены в атлета. Светлана, не выпуская мою руку из захвата, зашла следом.

Ювелир прошел за барьер, открыл сейф, достал из него квадратную синюю бархатную коробочку, вытащил перстень.

— Десять минут, молодой человек, — жалобно сказал он. — Ради бога, подождите всего десять минут!

Оказалось, что он и не думал исполнять мой заказ. Перстень так и остался с агатом.

— Вы не понимаете, юноша! — причитал ювелир. — Этот перстень изготовил в 17 веке Николя Де Лоне! Понимаете? Придворный ювелир Людовика 14-го! Вы же хотите его изуродовать, вставить вместо агата изумруд. Так нельзя! Он потеряет всякую ценность.

Я пожал плечами: перстень как перстень, симпатичный, это верно. Словно сплетенный из тонкой проволоки с мелкими, едва заметными глазу листочками. Ценитель прекрасного из меня так себе.

— Мосье! — усмехнулся я. — Мне этот перстень нужен чисто для практических целей. И здесь нужен не агат, а именно изумруд. Так что работайте.

В помещение, осторожно ступая, вошел атлет. Нападать еще раз он не рискнул, сев на стул для посетителей, стоявший у стены. Я обернулся, подмигнул ему и пригрозил пальцем. Он испуганно кивнул, мол, понял, осознал, больше не буду.

Процедура замены камня заняла минут двадцать. Я особо не переживал, в кино мы всё равно успевали. До кинотеатра пешком-то было минут десять неспешной ходьбы.

— Вы простите меня, старика, господин! — продолжал приговаривать ювелир. — Сразу-то вас не узнал, не понял, не подумал.

— В следующий раз будет наука, — жестко ответил я. Странно, старикан обозвал меня аж «господином»… Я взглянул на него через призму магического зрения и мысленно обругал себя дураком, что не сделал этого раньше. У ювелира в груди зрело магическое ядро величиной с небольшой грецкий орех черного цвета с ярко-оранжевыми светящимися прожилками. Я сразу вспомнил про дар Перуна и, повинуясь внезапно возникшему порыву, взял у него со стола медицинский скальпель, довел металл до пластилинового состояния и легко скатал его ладонью в сверкающий шарик. Протянул этот шарик ювелиру: