Я предложил Степану Никифоровичу высадить его на остановке в поселке Химик. Всё равно едем мимо, а мне поначалу нужно было заехать именно сюда. Коломойцев в ответ пожал плечами, спросил:

— Машину когда вернешь?

Я задумался.

— Давай в понедельник. Точно в понедельник.

Он задумался. Поначалу мы с ним договорились на пару-тройку дней. До понедельника было четыре дня.

— Ладно! — согласился он. — Где встретимся?

— Здесь, — я показал на площадку перед остановкой, где стояли рейсовые автобусы, такси и просто машины. — Так же, в полдень.

И, улыбаясь, добавил:

— Карандаши за амортизацию.

Степан Никифорович засмеялся:

— Это дело!

Я заехал на «шестерке» за свой бывший дом, поставил машину под окна квартиры, где жил раньше, огляделся. Знакомых, слава богу, вокруг не наблюдалось.

Тётя Маша оказалась дома. Перстень я перевернул камнем вверх, как только вошел в подъезд.

— Заходи, Антон! — она приветливо отступила в сторону, запуская меня в квартиру. — Рассказывай, как дела? Как успехи? Учишься? Работаешь?

По мере моего рассказа она всё больше мрачнела, хмурилась, вздыхала.

— Спрятаться тебе надо, Антон, — заявила она, после того, как я закончил повествование. — Скрыться куда-нибудь: на Урал, в Сибирь. С государством тягаться бесполезно, кто бы ты ни был. А тут еще иностранцы интерес к тебе проявили. За тобой КГБ втройне должно охотиться: либо посадить — я образно говорю — на цепь или в клетку, либо ликвидировать, чтоб никому не достался. Сюда пока по твою душу никто не приходил.

Она задумалась, отодвинула пустую чашку, задумчиво сказала:

— Да и вряд ли придут. Судя по всему, они уже примерно знают, где тебя искать, если уж в лесхоз звонили. Какой смысл по твоим старым знакомым ходить?

— И что делать? — на автомате спросил я.

— Бежать, — спокойно ответила тетя Маша. — Спрятаться.

— Ладно, — кивнул я. — КГБ, значит, охотится… В КГБ тоже люди работают, и тоже хотят жить.

— Ну-ну, — тётя Маша поджала губы. — Повоевать решил?

— Нет, — я мотнул головой. — Прятаться пойду. У тебя, тёть Маш мой телефон есть?

— Есть. Если что, позвоню. Давать никому не буду.

Она улыбнулась.

Следующий визит я нанёс Мишке. Тот оказался дома, но в состоянии уверенного нестояния.

— Давай завтра, — через силу пробурчал он. На меня пахнуло ядреным запахом перегара.

— Вчера последний экзамен сдал, — пояснил он и взмолился. — Тох! Давай завтра. Ну, капец, как плохо!

— Да ладно? — я хищно улыбнулся, выпуская в него по очереди «айболита» и «хвост ящерицы». Мишка изменился в лице, издал горловой звук и бросился внутрь квартиры, оставив дверь открытой, видимо, приглашая меня зайти. Громко хлопнула дверь. Я успел заметить — дверь туалета.