Впрочем, телевизор я смотрел редко: новости да иногда фильмы. И Евсеич его почему-то недолюбливал. Домовой ко всей технике относился если не с ненавистью, то уж точно не с любовью: от электрочайника до моей «Романтики», проигрывателя с магнитофоном в одном лице.

Вспомнив про «Романтику», я купил три «пятисотки», катушки с магнитной лентой 525 метров. Мишка мне обещал пластинки «Аббы», «Бони М» и «Сюзи Кватро» дать переписать.

А так, да, товарный дефицит в универмаге имел место быть. Раньше я на это внимания обращал меньше. Конечно, про джинсы и кроссовки говорить не приходилось, но когда я в продаже в универмаге сегодня не обнаружил обычных мужских трусов, то, мягко говоря, сильно удивился. Решил обновить гардероб, называется.

Познавательная у меня прогулка по магазину вышла.

Гуляя по отделам, я совершенно забыл про своего спутника — шерстяного. С самого утра он забрался в машину, рычал, отмахивался передними лапами, напрочь отказываясь выходить.

— Ну, и как ты будешь меня сопровождать? — в конце концов разозлился я. — Иду я такой красивый по городу, а за мной тащится по пятам черный кот, девок румяных распугивает, моих потенциальных невест отгоняет. Я сейчас Кузьку позову!

Бес в лице шерстяного на вопль моей души не отреагировал совсем. Я вспомнил анекдот про Штирлица и связного из Центра, который шел на явку в буденовке и с парашютом за спиной.

— Если б ты был невидимым, — в сердцах бросил я, — тогда ладно, взял бы тебя с собой!

Шерстяной на глазах стал бледнеть, словно растворяясь в воздухе, пока не пропал совсем. Я почему-то не удивился.

— Давно бы так! Едешь, ходишь со мной и не отстаешь! Понял?

Шерстяной послал мне картинку, где он энергично кивает головой.

В кабинет директрисы я вошел в веселом настроении, но разозленный.

— Проходи! — директриса веселой не выглядела, скорее наоборот. — Садись. Сейчас чай, конфеты принесут.

— Что стряслось, Зинаида Михайловна? — настрой поругаться у меня сразу пропал. Она махнула рукой:

— Так, производственные проблемы. Не бери в голову.

Она вздохнула, встала с места, вышла из кабинета. Она вернулась через минут десять с электрочайником в руках, двумя керамическими кружками. Следом за ней зашла сотрудница магазина с сахарницей и салатницей, наполненной шоколадными конфетами.

Дождавшись, когда сотрудница выйдет, Зинаида Михайловна вытащила из ящика стола и протянула мне сверток.

— Это что? — не понял я.

— Четыре тысячи рублей, — ответила директриса. — Твой гонорар за лечение.

И пояснила, смахнув слезу:

— Это мой племянник. Понимаешь? Мы с сестрой не общались лет десять. А тут выясняется, что у неё сын совсем плохой. Студент, учился на последнем курсе в педагогическом. Диабет. Ослеп…