Принять меры к разработке и организации эвакуационного коридора в случае возможной эксфильтрации объекта «Мерлин».

Полевой агент английской разведки Ми-6 «Пасифе» получала задания исключительно тайниковым способом. Радио, телефон и уж тем более почту она отвергала категорически, считая эти виды самыми ненадежными.

Кто делал закладки сообщений в тайник, кто вынимал её зашифрованные письма, она никогда не интересовалась. Места тайников использовались исключительно по одному разу. Личные встречи с кураторами проводились не чаще раза в год в других отдаленных регионах страны или за границей: Болгарии, Венгрии, Польше. Вообще «Пасифе» предпочитала для личных встреч Сочи, Адлер, Крым или Прибалтику.

Благодаря такому жесткому соблюдению требований конспирации «Пасифе» работала на английскую разведку вот уже почти 30 лет. Её совершенно не тронул недавний провал группы, пытавшейся захватить и вывезти из страны объект. Агента никто не знал в лицо даже в посольстве. У неё был свой, постоянный офицер-куратор, который жил и работал в Лондоне, в центральном аппарате МИ-6.

Она прочла сообщение, усмехнулась, разорвала его на несколько кусочков, которые сложила горкой в пепельницу, достала спички.

Увеличить число лечебных и восстанавливающих артефактов? Легко! В своих способностях «Пасифе» не сомневалась.

Последний пункт задания её тоже не обеспокоил. Если объект добровольно захочет покинуть Советский Союз, его не остановит никто, даже КГБ. Для своего исчезновения агент свой отход продумала, «протоптала свою тропинку», еще в начале своей шпионской деятельности 29 лет назад. Да и кое-какими штучками «Пасифе» обзавелась в последнее время. Её противников ждут достаточно неприятные сюрпризы.

* * *

В кабинете административного здания Даниловского монастыря, который занимал личный помощник патриарха Семизаров Лев Полуэктович, несмотря на летнюю жару было достаточно прохладно. Хозяин кабинета сидел в костюме, не снимая пиджака. Сидящий напротив Степан Никифорович Коломойцев, одетый в легкую рубашку с коротким рукавом, периодически ёжился от холода.

— Степан Никифорович! — Лев Полуэктович неторопливо развернул толстую общую тетрадь формата А3, заглянул в нее, сообщил. — В феврале наш общий друг предоставил нам десять лечебных артефактов. Все они использованы во славу господа нашего для излечения наших братьев и сестер.

Он поднял взгляд на собеседника, спросил:

— Нашему другу нужны имена тех, кому была оказана помощь?

— Ему нужны обломки использованных карандашей, — ответил Степан Никифорович. — По его словам, лечебными артефактами кто-то стал торговать.