Воробьев произнес «неординарные» язвительно-издевательски, чтобы придать своим словам большей экспрессии.

— У меня практически весь личный состав… Понимаешь, весь! Выясняет адреса и знакомых этого пацана, собирает про него сплетни.

Он приблизился к Котлову вплотную:

— Тут установленный разведчик послезавтра приезжает, представляешь? Помощник военно-морского атташе Великобритании. Областной краеведческий музей его заинтересовал! Так Загрядов приказал бригаду, которая бы за ним вела наблюдение, не выделять. Ограничиться двумя «топтунами». А бригаду бросить, знаешь куда?

Воробьев выждал паузу:

— Правильно! На этого пацана!

Он нервно бросил окурок в «пепельницу», не попал, затоптал его, потом ногой подвинул в мусорку.

— Впору хоть рапорт писать председателю! Понял, Юр?

— Да ты что? — не поверил Котлов. — Письменный приказ есть?

Воробьев скривился:

— Забудь, о чем я тебе рассказал! Конечно, нет. Только в устном порядке.

Он махнул рукой, нахмурился, тоскливо заметил:

— Раньше мы Родину защищали. По крайней мере, верили в это. Старались. Из кожи вон лезли. Бывало, что и шкурой рисковали. Помнишь, как дашнакцутюновцев брали? А, — он поморщился, — откуда тебе помнить? Это девять лет назад было. Ты еще тогда не служил. А теперь? Теперь наши отцы-командиры только щёки надувают да изображают, что Родину защищают! А на самом деле в интригах погрязли! Как бы наверх вылезти да побыстрей!

Котлов смолчал.

После курилки Воробьев спустился в подвал здания, где размещались архив Управления и оружейный склад. Что туда, что сюда вход закрывали железные двери с панорамными глазками.

Воробьев нажал кнопку звонка. Дверь открыл Устинов.

— Я тебя видел, — сообщил он на возможный вопрос коллеги, почему открыл, не спросив, кто пришел. — Заходи!

Нынешний кабинет Устинов делил с двумя коллегами-девушками в звании прапорщиков. Да и сам Денис теперь ходил по Управлению в форме.

— Загрядов требует, — пояснил он, разводя руками. — Чай будешь?

— Нет, — Воробьев отрицательно мотнул головой. — Нам бы поговорить.

— Пойдем!

Они прошли по коридору мимо закрытых дверей, за которыми стояли высокие, под потолок деревянные стеллажи, забитые документами. Устинов привел коллегу в пустую комнату, где стояли стол с настольной лампой да два стула. Здесь сотрудники КГБ изучали дела, которые нельзя было выносить за пределы помещения архива.

— Как с аурой? — улыбаясь, поинтересовался Воробьев.

— Нормально здесь с аурой, — отмахнулся Устинов. — Запрещено в помещении архива устанавливать прослушку. А то ты не знаешь!

— Знаю, — согласился Воробьев. — Да я тут сегодня на совещании был. Загрядов опять устроил взбучку, что разыскать твоего знакомца не могут.