Разное случалось, но мать надеялась, это придаст мне уверенности. – Не могу представить, что вы пускались в шалости. – Анна улыбнулась. – Уверяю вас, ваша милость, всякое бывало. За мной ухаживали молодые люди, и я их поощряла. О, это было так волнительно! Ей показалось или в глазах Анны промелькнула настороженность? – Думаю, ваша милость находились под слишком строгим надзором для таких забав, – отважилась предположить Сюзанна. – Надеюсь, вы не скомпрометировали себя? – нахмурившись, спросила Анна. – Нет, это была невинная игра в любовь. Но могло сложиться и по-другому. Хвала небесам, ничего плохого не случилось! А вы, ваша милость, любили кого-нибудь до короля? Анна уставилась на нее: – Разумеется, нет. Как я могла? У меня не было возможности. Этого не допустили бы. – Конечно, – согласилась Сюзанна, понимая, что переходит границы дозволенного, но король ждал ответа. – Может быть, вы восхищались каким-нибудь юношей издалека? Я видела в вашей свите несколько красивых молодых джентльменов. Есть там один такой светловолосый, он особенно очарователен. – Меня учили следить за своими глазами, – холодно ответила королева, – как монахиню. Чтобы я не позволяла им глядеть куда не нужно. И я не знаю, о каком джентльмене вы говорите. Никогда еще Анна не была с ней так резка. Сюзанна знала, что зашла слишком далеко, но по крайней мере теперь она могла передать королю слова его супруги. Дальше они шли в молчании. После этого, хотя Анна оставалась дружелюбна, Сюзанна почувствовала, что между ними возникло отчуждение, и, когда ко двору прибыл новый посол из Клеве и подружился с королевой, ощутила, что получила отставку и перестала быть наперсницей Анны. Не только Сюзанна заметила, что король делает авансы одной из английских фрейлин королевы, мистрис Кэтрин Говард, милой девушке с легким характером. Это продолжалось не один месяц, и при дворе ходило много толков о том, отдаст ли Кэтрин свою девственность королю Генриху, или он подумывает заключить новый брак. Они с королевой теперь жили раздельно, он лишь соблюдал вежливость по отношению к ней и обедал в ее обществе, да еще брал королеву с собой в тех редких случаях, когда этого требовал протокол. Он больше не вызывал к себе Сюзанну и ничего у нее не выспрашивал. Почему, догадаться не составляло труда. Большинство людей склонялись к мнению, что ждать его развода с королевой осталось недолго. Тем не менее Анна вела себя так, будто все идет хорошо, пока однажды вечером в мае не попросила подготовить ее ко сну только матушку