Тауэра, ощущала такую слабость в коленях, что едва держалась на ногах. Он отвел ее в комнату в королевском дворце, хорошо обставленную и уютную, но все равно это была тюрьма. Когда дверь затворилась, Джейн свернулась в клубок на полу и лежала там, тихо хныча. На три дня она ушла в себя – туда, где ее никто не достанет. Констебль не сердился на свою странную узницу, но совсем не понимал, что с ней делать. Наконец он вызвал врача. Тревога, написанная на лице эскулапа, пробилась сквозь охвативший Джейн ступор и сломила ее. Осев на пол, она била себя в грудь и кричала, кричала. Ей дали макового сиропу, отчего она заснула и, находясь в забытьи, едва сознавала, что ее перенесли на барку и отвезли в красивый дом на Стрэнде. Очнувшись, Джейн обнаружила, что находится в прелестной спальне и лежит на мягкой пуховой перине. Мгновение ей казалось, что она умерла и отправилась на небеса. Потом сидевшая рядом с постелью пожилая дама коротко сообщила, что ее передали на попечение леди Расселл, жены лорд-адмирала, потому что она помешалась; король присылал к ней своего личного врача. Этого Джейн постичь не могла. Зачем королю проявлять такую заботу о той, кого у него есть все основания уничтожить? Она ломала голову над этой загадкой, лежа там и дивясь тому, что вновь чувствует себя собой, пусть даже слабой и нервной. А потом услышала голоса за дверью. – Врач короля приедет сегодня после полудня, – говорил какой-то мужчина. – Король желает, чтобы она поправилась, тогда он казнит ее в назидание другим. Джейн затрясло, истерика вновь всколыхнулась внутри. Казнит. Святая Матерь Божья, этого не может быть! Ее еще даже не судили! – Зачем возиться с ней, если он все равно хочет предать ее смерти? – спросила некая женщина. – Потому что сумасшествие дает защиту по закону. Если она и правда безумна, ее нельзя казнить. Она будет сидеть в тюрьме, пока не получить прощение от короля, или вообще избегнет правосудия. Голоса зазвучали неразборчиво, но Джейн услышала достаточно. Она поняла, что нужно делать – открыла рот и завопила. Это было не совсем притворство. Леди Расселл заботилась о Джейн, хотя поначалу держалась отстраненно. Раздражалась она, только когда все ее попытки унять вой и визг подопечной не приносили успеха. – Прекратите это сейчас же! – приказывала она. Но Джейн не внимала, несчастной владел ужас. Ее светлость стояла рядом, пока врачи проводили обследование, пытаясь урезонить больную. Но и они тоже бросили это дело со словами: – Тут нет никакой надежды. Она потеряла рассудок.