— Выпьем на дорожку?

— Да, — согласился я. — Только это не горилка. Каждому по порции, вы не станете ни сильнее, ни быстрее, ни умнее, увы. Но и пьяными не будете, как жаль, правда? Зато на какое-то время сможете обрести зрение… я не слишком красиво говорю?.. как у совы или филина. Не знаю, сколько продлится, но, надеюсь, поможет. С Богом! Он тоже с нами.

Я подал черпак Василию, тот начал разливать по кружкам, Первыми без всякого страха осушили до дна Тадэуш, Антон и Элеазар, подавая пример, потом пошли гвардейцы второго поколения, что по физическим параметрам пока что уступают первой тройке.

Последним выпил Василий, я кивнул на грузовик, он залез к гвардейцам, Тадэуш сел за руль, но, не закрывая дверь, сказал с беспокойством:

— Тошнит, но с глазами всё так же…

— Тошнить будет, — утешил я бодро, — не успел отфильтровать, больно сложно, да и спешить надо было, но в глазах посветлеет, жди. Ещё не поднялось до глаз из твоего пуза. Дорогу пока видно, а там приспособишься!

Он сказал с надеждой:

— Хорошо бы. Это ж как хорошо!

Ещё бы, подумал я. Охрану Гендриковы выдвинули на полверсты от имения, костры разводить запретили. Это значит, их заметить трудно, но если услышат шорох, будут стрелять на звук, а вот наши увидят их отчётливо.

— Я отметил, — сказал я, — где остановитесь, дальше пешком и не шуметь!..

Василий сказал задумчиво:

— Если и видеть будем в полной темноте, как днём… Ваше благородие, а что если мы этих часовых поснимаем ножами?

— Всех? — уточнил я.

Он кивнул.

— Ни один не уйдет. Это ж зрячие против слепых! А потом подойдем к имению поближе. Нас всё равно никто не увидит!

— Молодец, — сказал я, — сообразил. А я хотел это предложить, когда будем разгружаться.

Он заулыбался, довольный. Тадэуш протер ладонью глаза, голос его задрожал от восторга:

— Ваше благородие!.. Вон там не плетне чьё-то бельё сушится!..

В глазах остальных, похоже, тоже проясняется, вижу по лицам. Всех обуял дурной восторг, непроглядная ночь постепенно стала ясным днём, на сто шагов видно каждый листочек, каждую веточку под ногами, можно двигаться бесшумно и подходить к часовому, который ничего не видит, почти вплотную.

— На каждого, — сказал я властно, — по сотне патронов!.. Где вы видели такое щасте?.. Стреляйте быстро-быстро, сейчас это важнее, чем точность, патроны не жалеть, пленных не брать!

Я сел в кабину, Тадэуш вырулил за пределы имения. Странно ехать на обычной скорости в непроглядную ночь, что оказалась вполне проглядной, но только бесцветной, а так вдоль дороги виден каждый кустик.

Василий умело руководил своей бригадой, Бровкин своей, я осуществлял общее командование, так подъехали на безопасное расстояние. Потом, медленное приближение, стараясь не шуметь, к часовым, что глупо таращат глаза в темноту, а наши орлы и под ногами видят любую сухую веточку.