— Красотка, — согласился я. — В маму!
Софья Павловна застенчиво отмахнулась.
— Что вы, что вы, в отца!.. Вот уж красавец, сажень росту, грудь в орденах, а как засмеётся, на улице даже кони на дыбки!
— Заметная у вас дочь, — согласился я дипломатично. — Генеральская, звучит!
Она вздохнула.
— Да, долго он шёл. Мой папа говаривал: «Известный человек, солидный, и знаков тьму отличий нахватал. Не по летам, и чин завидный, не нынче завтра генерал», но генерала ему дали только под конец воинской службы.
Строки знакомые с детства, читал, даже учил, но не успел вспомнить кто писал и про кого, подошёл Горчаков, улыбка хитрая и таинственная, слегка поклонился Софье Павловне:
— Приветствую снова, вы не против, слегка уведу нашего друга Вадбольского, у меня к нему интересантный разговор возымеился?
Софья Павловка и её дочка разом улыбнулись и в один голос слаженно пропели:
— Не против, ваша светлость, не против!
Горчаков проводил их взглядом.
— Ты начинаешь интересовать здешних женщин. Молодой, перспективный, без вредных привычек. Был баронетом, стал бароном, а через несколько лет и до графа то ли дослужишься, то ли как-то иначе докарабкаешься.
Я отмахнулся.
— Да кому интересен завалящий барон? Тут никого ниже графа. Половина князья, герцоги, маркизы…
Он усмехнулся.
— Мамаши загадывают наперед. О каждом, кто хоть раз замечен в высших кругах, тут же собирают все слухи и сплетни. А ты прям готовый Аскет!.. В гулянках и попойках не замечен, в карты не играешь, весь в учёбе и работе…
— Аскеты все такие идеальные?
Он зябко передёрнул плечами.
— Страшные люди! Нельзя требовать от людей всегда быть чистенькими. Человек должен иногда и в грязи поваляться для своего удовольствия.
Я взглянул в удивлении, он тут же сказал смущённо:
— Так мой отец говорит, а он умнейший человек. Ладно, оставим женщин, я понимаю, почему избегаешь, тебе эти супружеские цепи сейчас только помешают в работе. А работа у тебя очень важная…
— Ого, — сказал я, — признал?
Он поморщился.
— Я сразу признал, а теперь и отец интересуется всё больше. Поручил мне как-то наладить с тобой взаимодействие. Кстати, похвалил меня, что я сразу вычленил тебя в Лицее и наладил в некотором роде дружбу. Или хоть полудружбу?
— Дружбу, дружбу, — согласился я. — Я вот тоже подумал, раз всё в мире ускоряется, то и мне нужно не тянуть с этими ружьями. У тебя сколько гвардейцев?
Глава 4
Вопрос неожиданный, Горчаков даже поперхнулся, взглянул в недоумении.
— Ни одного, сам знаешь. Но у моего отца около трёх тысяч. Если брать род, то тысяч десять. А что?
Я подумал, ответил как бы с нерешительностью: