— Да-да, — повторил я вслух, — покажи, как тензорные уравнения решаешь!
— Чё-чё? — спросил Толбухин ошарашено.
— Хвост через плечо, — сказал я, — ты точно не английский шпион. А вот к Равенсвуду надо присмотреться.
Это я сказал потому, что Равенсвуд только что вошёл, остановился у порога, присматриваясь ко мне.
— Я рюсски дворянин, — возразил Равенсвуд с нарочитым акцентом, то ли научился юморить, то ли копирует кого-то. — Вадбольский, ты с каким оружием выступаешь?
— Сперва надо экзамены сдать, — сказал я.
— Ты точно сдашь, — сказал Толбухин. — И вообще, главное — турнир. К последнему бою обычно прибывает император, он же и награды раздаёт!
Награды он будет раздавать, подумал я мрачно. За турнир между курсантами. А неделю назад Наполеон Третий предъявил России ультиматум: увести войска из Дунайских княжеств и начать переговоры с Турцией. А наш император молодец, отверг ультиматум и разорвал отношения с Англией и Францией, даже не предполагая, чем это закончится.
Весной Англия и Франция официально объявят войну России, а император что, поедет на охоту ворон стрелять?
Зимняя сессия должна продлиться три недели, из них первую заняли консультации и экзамены. Одни сдавались легко, на некоторых зависал. К примеру, по географии нужно было знать все эти десятки, а то и сотни королевств, ханств, халифатов и кто с кем в союзе, а ещё у меня на руках бывал учебник с названием «Механика», но я в него даже не заглядывал, а это, оказывается, нужный предмет…
Пять дней, пять дней затратил на это потребное кому-то, но не мне дело, а затем сутки отдыха и начался турнир, из-за которого съехалось множество гостей со всей Империи. Родители многих курсантов тоже прибыли, решили не упускать зрелище боёв, где участвуют их отпрыски.
Жаль, нельзя выбирать себе противника, всё решает жеребьёвка, иначе я бы выбрал Горчакова, Толбухина или Равенсвуда и красиво бы продул им, чтобы вылететь в начале турнира, это же целая неделя в выигрыше!
А так моим противником оказался неизвестный мне курсант, ну как неизвестный, видел на занятиях, что-то серое и усердное, он в страхе смотрел на меня, когда мы вышли на арену.
Я подмигнул ему, он затрясся, похоже, готов сдаться, я тихонько шепнул ему:
— На тебя всёе женщины смотрят! Покажем красивый бой!
Пришлось постараться, подставляясь под его вроде бы страшные по мощи удары, я дважды падал, наконец выронил меч и вскинул руки, признавая поражение. Что творилось на трибунах не стал и смотреть, поспешно покинул арену через запасной ход, метнулся по двору к выходу из Лицея.