Несколько человек окружили особняк, я подошёл, скомандовал:
— Обыскать убитых, собрать трофеи!.. Как только здесь всё выгорит, нужно проверить насчёт подвала. Если хозяина нет среди убитых, то где-то же прячется?
Подбежал Бровкин, доложил виноватым голосом:
— Человек двадцать сумели прорваться в лес. Остальными устлана вся дорога к лесу.
Я кивнул, не отрывая взгляда от полыхающего особняка.
— То дезертиры, хрен с ними. Мы победили. Ждём, когда выйдут хозяева.
Но Гендриковы не вышли. Когда здание выгорело полностью, я сказал с сомнением:
— Могли укрыться в подвале, но у них там что, очистка воздуха?.. Ищите, как туда спуститься. Думаю, там трупы.
Мата Хари, не дождавшись вопроса, сама сказала веско:
— Есть двадцатипроцентная вероятность, что из особняка в лес ведёт подземный ход.
Я скомандовал:
— Тадэуш, быстро поверь насчёт выхода в лес по тайному ходу.
— Слушаюсь!
Мата Хари продолжала говорить в моей голове, что здесь не скальный грунт, ход не может вести далеко, разве что до ближайшего оврага, потому искать придётся недолго. Главное, определить направление.
Я сказал сердито:
— Так ищи!
— Уже, — ответила она. — Вижу смутно, глубина около трёх саженей, ход укреплён досками и кольями. Идёт во-он в сторону того оврага…
Тадэуш и Бровкин бросились искать подземный ход, я поднял голову. Незримая для обычного зрения Мата Хари неспешно плывёт над редким лесом, загадочная, как скат-гнюс в тёплой воде.
— Где? — спросил я.
— Через сто шагов, — сообщила она.Ход неглубокий, не тот грунт. Их двое. Сам Гендриков и ещё что-то мелкое. Вряд ли собака, скорее, его внук.
Я ускорился, через несколько минут выбежал к неприметному за стеной кустов маленькому оврагу, за кустами угадывается тёмный ход, похожий на нору очень большого барсука.
Прислушиваясь, быстро спустился вниз и затаился сбоку от выхода. Через пару минут, там послышалось шебаршение, тяжёлое дыхание, из норы выбрался на четвереньках облепленный грязью и экскрементами животных мальчишка лет пяти, упал на живот, попытался приподняться на дрожащих руках и рухнул лицом вниз снова.
Через полминуты тяжело вылез мужчина, тоже в грязи, даже лицо облеплено так, что едва узнал Гендрикова-старшего. Измученный, дышит тяжело, в лёгких надсадные хрипы.
Упал рядом с мальчишкой, но тут же задержал дыхание, приподнялся на дрожащих ногах, огляделся.
— Угадал, — сказал я. — Сдавайся, умрёшь легко и быстро.
Не отвечая, он взмахнул руками и метнул в меня огненный шар. Кустарник справа и слева от меня затрещал, листья обуглились, а веточки почернели.
Я лишь ощутил волну жара, но даже ресницы не опалил.