— У неё точка зрения?

— Не занудствуй, существо. У себя ты царь природы, а здесь да, фрактал. Бесконечно малое отображение самой вселенной. Ну, не совсем уж бесконечное, опять прицепишься, но близко, близко…

— Нызенько, нызенько, — передразнил я. — Хотя интересная мысль. Гм, ты что, уже мыслишь?

— Я да, — ответила она с надменностью самой вселенной. — Старайся, карабкайся, учись, грызи гранит науки, могу подсказать где глыбы побольше, может и у тебя получится, хотя шансы один к гуголу, но я тебя истреблять не буду, оставлю для забавы, хотя и не знаю, что это.

Фрактал, подумал я. А что, если принять эту гипотезу за основу, то можно наметить пути, куда двигаться. Это значит, мне может быть доступна хотя бы часть из того, что должно было получиться в конечном существе этого странного мира.

Хотеть может не только человек, даже таракан чего-то да хочет, у эвглены зелёной тоже есть желания. Да у всех есть, даже у камня вполне могут быть, для этого ума не надо, так что у бозонной вселенной вполне может быть смутная и не вполне осознанная идея, что должно получиться в конце её эволюции.

И в это время появляюсь я, весь в белом. Вон он я, нате! Само совершенство. Ну, можно пообтесать где-то в чём-то, но совершенству нет предела, а так вот в первом приближении лучше меня ничего не найдёте.

Я старался думать о себе, как о совершенстве, может быть и тёмную материю сумею убедить. Мир продолжает кружиться, выворачиваться, скрипучее переходит в зелёное и вытягивается через сквозь стены, там разбухает и взрывается мириадами зелёных капель, что плавают в пространстве, словно семена одуванчика.

Но надо, надо приноровиться к этому мельканию цветовых пятен и смещению верха и низа, афедроном чую, что это что-то мне даст… или что-то заберёт.

Из ничего продолжает появляться что-то непонятное, иногда остаётся, иногда исчезает или перетекает в другую форму, раздваивается, превращается в мелкие капли, из которых одни исчезают, а другие вырастают и с металлическим скрежетом лопаются.

Но если наши земные животные выживают и даже развиваются в нечто ого какое, то я, человек с его самомнением и амбициями, отступлю?

Нет, человек это звучит гордо, нагло, самоуверенно и в конце концов побеждательно!

Через несколько часов тупого созерцания не только осторожненько касался всего этого колышущегося мира, но и пытался пощупать, ухватить. В какой-то момент, вконец расхрабрившись, ухватил в двигающемся мимо потоке нечто скользкое, словно плавательный пузырь окуня, размером между перепелиным и куриным яйцом, а когда поток неспешно скользнул дальше, этот пузырь потащило тоже, я зажал в обе ладони, отгораживая от остального мира, уперся руками и ногами.