Ответные атаки могут искалечить, а то и убить, часть моего сознания следила даже за теми, кто отбежал на несколько шагов и швыряется огненными шарами… нет, один дважды натужился и бросил ледяные сосульки. Будь на мне полотняная или холщёвая рубашка, меня бы проткнуло, как спицей лягушку, а так разве что кровоподтеки будут, да и то недолго.
Защита даже важнее, чем нападение, но стонущих на снегу всё больше, на ногах всё меньше, зато остались самые крепкие.
Вожак орал на своих дебилов, не переставая, те уже с мордами в крови продолжают бросаться. Я сам чувствовал, что выдыхаюсь, движения замедляются, сердце стучит с хрипами, уже не справляется с нагрузкой, но на остатках воли шёл к их вожаку, коротким ударом проломил висок широкоплечему бугаю, что замахнулся кистенём, на лице вожака, что держится рядом, наконец-то появился страх.
Я смахнул с дороги ещё одного, хлипкого, но с двумя ножами в руках, и вожак отпрыгнул, закричал:
— Да что ты за тварь?
— Смерть твоя, — прохрипел я.
— Да пошёл ты…
— После тебя…
Остались ещё двое, один с дубиной, другой с длинным ножом, но в страхе отступили, переглянулись, отшагнули ещё, давая своему вожаку возможность красиво схлестнуться со мной грудь в грудь.
Меня качало от усталости, я протянул руку и ухватил эту сволочь за ворот камзола.
— Ну что, тварь дрожащая?
Его затрясло, я не поверил своим глазам, когда он рухнул на колени и взмолился:
— Погоди!.. Давай договоримся.
— С такими не договариваются, — прохрипел я.
— Я дам тебе денег!.. Много!
— А я лёгкую смерть, — ответил я.
В голове звенит, вот-вот потеряю памороки, в его глазах что-то мелькнуло, понял, что я стою на ногах из последних сил, рука метнулась за пазуху, моментально выдёрнул с зажатой в ладони рукоятью короткого и очень острого, судя по блеску лезвия, ножа.
Я ударил в гортань вытянутыми пальцами. Влажно хрустнуло, он на мгновение застыл, глядя на меня выпученными глазами. Нож остановился на полпути к моему лицу. Я сделал шаг назад. Он надсадно хрипел, наконец выронил нож и ухватился обеими руками за горло.
Двое оставшихся бандитов отшагнули назад, но не успели повернуться и броситься прочь, как я проревел:
— Стоять!
Они замерли, как кролики перед огромным страшным удавом. Я сделал пару шагов к ним, сказал лютым голосом:
— Надо бы убить обоих, но я милосердный…
Она пали на колени:
— Барин!.. Смилуйся!
— Отпущу одного, — прорычал я, — кого? А кто убьёт другого!.. Ну, начали!
Они непонимающе смотрели на меня, потом один на другого. Силач с дубиной неожиданно взревел и замахнулся на соседа, а тот быстро пырнул его ножом в бок.