— Сюзанна! Думал, вы особенная, но, оказалось, просто лучше всех!
Она подняла голову, взглянула настороженно.
— Если Вадбольский подлизывается, явно что-то хочет украсть…
Я отмахнулся.
— Мне ничего не хочется украсть, кроме вашего сердца.
Я подошёл ближе, снял со спины туго набитый вещевой мешок.
— Сюзанна, тут мне на голову свалилась эта сумка. Представляете, иду по двору, сверху такое противное кря-кря, это опоздавшие гуси-лебеди спешат в тёплые края. И вдруг ба-бах!.. прямо у ног падает эта сумка. Ещё чуть и по голове бы, чёртовы пернатые!.. Раскрыл, смотрю: деньги и какие-то бумаги. Ну, думаю, это не мне тащили, а Сюзанне, она умная и красивая, всё разберёт, разложит, оценит…
Она с недоверием посмотрела в моё честное и бесхитростное лицо, красивое и глупое.
— И что в мешке?
Я попятился к двери.
— Буду на обеде, тогда и расскажете!
Она вскрикнула:
— Стоп-стоп!.. Вам от Иоланты письмо!
— Ого, — сказал я, — что она хочет?
— Откуда я знаю? Письмо вам!
Я отмахнулся.
— Прочту, конечно, но не может быть, чтобы вам не сказала.
— Абсолютно, верно, барон. Глориана замыслила поход в оранжевую Щель. Вижу по-вашему простовато-честному лицу, что вам это не нужно. Ну, а суфражизму?
Я вздохнул, помялся, не зная как подступиться к этому деликатному вопросцу.
— Сюзанна, поход в Щель хорош для привлечения внимания к проблемам женщин в нашем обществе. Даже второй был нужен для закрепления впечатления, что женщины тоже как бы люди, и могут многое из того, что могут доминанты. Вы это доказали. Но на самом деле есть для женщин гораздо более нужное поле деятельности. Там будете намного уместнее, и не надо стрелять и размахивать мечами.
Она смотрела с укором.
— Хотите увильнуть?
Я сказал виновато, хотя виноватым себя не чувствую, но бывают ситуации, когда споришь с женщиной, и уже виноват, что споришь:
— Сюзанна, вы разве увильнули? Вы утерли нос ста тысячам мужчин, что занимаются финансами и уверены, что женщинам там и близко делать нечего!
Она улыбнулась, это выглядит как выглянувшее солнышко среди грозовых туч.
— Да, я сумела… Но вам нужно встретиться с Иолантой и всё объяснить!
— Сделаю, — пообещал я. — Она может приехать сюда?
— Может, — ответила она легко. — Но не станет. Этикет, барон, этикет! Но вам можно встретиться в столице. Она предложила увидеться через два дня в ресторане «Эрмитаж».
Я глупо раскрыл рот.
— Эрмитаж?.. В нём едят?
— И пьют, — добавила она.
Я спросил с робкой надеждой:
— А от этой встречи отказаться можно?
Она посмотрела в великом изумлении.
— Барон!
— Понял, — сказал я поспешно, — понял. Эх, когда же победа суфражизма!