Крепко сбитый, подтянутый, с могучими плечами, он выглядит прекрасным воином, несмотря на молодость, и полным сил, хотя за спиной достаточно изнурительный переход от столицы по раскисшей просёлочной дороге, её ещё называют в этих местах грунтовой или грунтовкой, но всякий понимает, дороги в это время правильнее называть болотами.
Я пожал руку, сказал доброжелательно:
— Рад вашему приезду, полковник. А где же Костылин?
Он взглянул в удивлении.
— Знаете его?
Я улыбнулся.
— Кто не знает Жилина и Костылина?.. Полковник, пойдемте покажу казарму и наши бараки.
На массивные ворота из гранитных глыб взглянул в удивлении. Рабочие суетятся, устанавливая тяжёлые массивные створки ворот, перед нами расступились и сняли шапки.
— Вы что, — спросил он, — казарму разместили под землей? Оригинальное решение.
— Начиная с глубины в три метра, — сообщил я, — температура почвы хоть зимой, хоть летом где-то семь-десять градусов. То есть, зимой тепло, летом прохладно. Ну, в сравнении с поверхностью…
Он быстро спустился по ступенькам, навстречу пахнуло жарким воздухом, Жилин охнул, окинул оценивающим взглядом всё огромное помещение.
— Ого! На сколько человек?
— Двойной стандарт, — ответил я, — помещается триста человек, но разделена на шесть секций. Это чтоб на крик «Рота, подъём!», не вскакивала вся казарма.
Он улыбнулся, сказал бодро:
— Значит, не все в обозе, что тащим за собой, пригодится. Часть солдат можем разместить в ваших казармах. Они, как вижу, полупустые?
— Строим на вырост, — сказал я загадочно.
Он прошёлся вдоль рядов топчанов, покрутил головой, осматриваясь. Натоплено так, что хоть раздевайся до исподнего.
В самом конце у стены буржуйка, раскалилась так, что бока покраснели, надо сбавить, а то и прогореть могут, следующие нужно делать из чугуна, те будут потолще.
Он сказал с некоторым недоумением:
— Это у вас…
— Ноу-хау, — ответил я. — Быстро и дешево.
Он посмотрел на ящик с горкой антрацита в двух шагах от печки.
— Это что?
— Топливо, — пояснил я. — На сегодня лучшее в мире. А дрова… дрова не топливо, а растопка. Со спальными местами беда, кроватей нет, а спальных мешков не нашили в нужном количестве…
— Спальных мешков? — переспросил он, посмотрел на меня, махнул рукой. — Здесь натоплено, веток для постелей нарубим, будут спать как герцоги. Спасибо, барон!..
Пока он осматривался, я присматривался к нему. Прислали офицера такого высокого ранга, для трёхсот человек достаточно подпрапорщика или фендрика, на худой конец эстандарт-юнкера или подхорунжего, но теперь понятно, он не только для того, чтобы удерживать эту толпу под командой.