— Это был самый горячий секс в моей жизни, — мягко проговорил он и улыбнулся уголками губ.

Я хотела фыркнуть, сказать, что он преувеличивает, и вообще так делать было нельзя. Но у меня не хватило слов.

Потому что это был самый горячий секс и в моей жизни.

Лицо Лекса как будто сияло в солнечном свете и бликах зеркальной воды. А взгляд… Пожалуй, на меня никто прежде так не смотрел.

— Трусы отдай, — сказала я, ухмыльнувшись.

Лекс улыбнулся шире.

— Увы, они уплыли! — он невинно поднял обе ладони над водой, демонстрируя их вызывающую пустоту.

Я на мгновение потеряла дар речи.

— Ты прикалываешься?

И, пока меня удар не хватил, мужчина поторопился ответить, дерзко улыбаясь:

— Мила, Мила, я пошутил!

И достал из-за спины маленькую тряпочку с веревочками.

Я возмущенно обрызгала его водой, не забывая перед этим схватить вожделенный кусочек нижнего белья.

— Надевай скорей свой купальник, — вкрадчиво проговорил мокрый Лекс, улыбаясь, — а потом тебя ждет страшная месть.

Я притворно-испуганно взвизгнула, улепетывая на другой конец бассейна. Мощная фигура моего хищника медленно двинулась следом. А потом мы долго плескались в прозрачно-золотистых брызгах и хохотали, словно нам было по семь лет.

В аквапарке оказалось довольно много водных горок. На одной из них нужно было, держась за деревянные “санки”, съехать вниз почти под прямым углом. Этот спуск стал нашим любимым. Хоть я и визжала, как испуганная мышь.

Морские львы здесь плавали в отдельном бассейне. Именно львы, а не котики. Хотя, чем они отличаются, понять было невозможно. Может твердостью характера или пафосом?

Мол, “какой я тебе котик, детка, я лев!”

За некоторую плату тренер “выводил” их из вольера, показывая разные трюки. Как оказалось, кататься на них слишком опасно, добродушием эти симпатичные зверьки под триста килограмм не отличались совершенно. Но один согласился попрыгать через круг, который я держала в руке, а второй даже дал погладить себя за гребешок на голове. Дрессировщик пытался что-то объяснить на ломаном английском относительно этой части тела львов.

— По размеру гребня определяется мужественность их особей, — объяснил Лекс то, что удалось понять. — Похоже, тебе достался самый матерый самец.

Я тонко улыбнулась, не сводя со своего мужчины дерзкого взгляда.

— Матерый? Ну не без этого.

Лекс хмыкнул, оценив мою шутку, и мы направились домой. Ближе к выходу посидели в кафешке, выпили по паре Дайкири и вернулись в прохладу немецкого авто. Лекс немного сетовал, что ему пришлось пить “девственный” вариант. Но обещал сегодня вечером исправить это упущение и приготовить несколько коктейлей прямо у нас дома.