Мужчина сделал бровки домиком, осознав, что, вероятно, был немного не корректен.

— Конечно, кирия! Тем более что и гостьи-то они быть не очень хорошие. Одна вообще изменить хозяину с его лучший товарищ! Но я опять болтать! Прошу простить…

— Минутку, — остановила я его, — Лексу девушка изменила с другом?

Лицо шофера на мгновение покраснело.

— Да, увы. Случиться такая неприятность!

— А давно это было? — я нахмурилась, чувствуя одновременно и гнев, и сочувствие. Странно.

— Может с полгода назад, — пожал плечами Харлик. — Плохая была женщина. Ей быть нужны только деньги…

Я задумалась. И почему Лекс не рассказывал мне об этом раньше? Хотя, мы сознательно не касались темы прошлых отношений.

С другой стороны, становились понятны все те вскользь брошенные им фразы о том, что женщины слишком часто обращают внимание лишь на внешнюю роскошь.

— А долго он встречался с этой… дамой, перед тем, как она ему изменила? — решила я-таки узнать детали.

Может все не так плохо, и они были не очень близки.

— Год, — сказал, как отрезал, Харлампий.

Тогда, вероятно, для Лекса это был не просто секс. И все же я никак не могла понять, как вообще такому мужчине, как Александр Алферов, можно изменить?

Я вспомнила его резкий уверенный профиль, обжигающий топазовый взгляд, широкую грудную клетку, за которой спокойно могли спрятаться две меня. И не понимала. Зачем изменять такому мужчине?

Загадка.

Весь сегодняшний день мы добывали песок из второй залы усыпальницы. Две статуи Кариатид были полностью очищены и установлены на свои места — перед входом в это самое помещение. К концу дня мы занимались остатками породы, освобождая дивную мозаику.

Здесь, в отличие от простой плитки первой залы, мельчайшими разноцветными квадратиками был выложен рисунок.

Несмотря на сотни лет, что утекли с тех пор, как руки мастеров творили это произведение искусства, краски все еще сохранили свой цвет и глубину.

На широком участке пола, примерно три на пять метров, был изображен древний мифологический мотив — похищение Аидом, богом подземного царства, Персофоны, дочери богини плодородия. Довольно красивая, на мой скромный взгляд, история. Деметра тосковала по своей дочери, которую Зевс отдал в жены страшному повелителю мертвых. Она бродила по миру в человеческом обличии и, не переставая, проливала слезы. А земля, в ответ на скорбь богини, превращалась в холодную бесплодную пустыню. Ровно до тех пор, пока Аид по настоянию все того же Зевса не вернул свою красавицу жену из царства тьмы. Деметра возрадовалась возвращению дочери, и на земле снова воцарилось лето.