— Ой. — брякнул Веце, прерывая повисшее молчание, — Координатами ошиблись.
— Лишьенские что, все женщины? — недоверчиво уточнил Степан.
— К сожалению нет. — сглотнул Веце, отступая назад, за спину хозяина.
— Бесстыдные! — провизжала одна из вампирш, — Побойтесь Бога, не срамите его дочерей!
Минута, и отмерли все жительницы женского монастыря, поднимая гневный гул и чуть ли не феминистское восстание.
Попаданец и Веце прикрывали голову руками, спасаясь от ударов швабрами, вениками, скалками и полотенцами. Выход замаячил в десяти метрах впереди, но бежать туда совсем не хотелось — за воротами женского монастыря вторженцев уже поджидали мужчины с палками наготове.
Откуда-то сверху окатили ледяной водой, аж дыхание сперло, и дезортированных полукровку и Степана выволокли на мужскую территорию. И то ли Веце накаркал, то ли традиция у Лишьенских такая, но незваных гостей знатно отходили палками.
А после заперли в неотапливаемой молитвенной комнате на сутки. Признаться, от этого святости ни в ком из них больше не стало, Степан для себя понял, что ему ближе религиозная конфессия Эвинских, а не радикальных Лишьенских.
Веце тихо чихнул, сетуя, что они так оплошали. Это надо было, из всех частей монастырского комплекса попасть именно в закрытую женскую часть. И даже не в общую, не в детскую, не на поля, а в женскую!
Полукровка на мгновенье утешился бесстыжей мыслью, что за такие координаты и информацию можно получить кругленькую сумму. Но хозяин же за одну лишь идею Веце по шее даст.
А вообще, можно было б и не сидеть тут сутки на ледяном полу, почки морозя. Если б, конечно, у них не отобрали пространственные кольца и не заблокировали магию артефактами, чтоб ничто не мешало каяться.
Веце сидел, шмыгал носом и понимал, что силы тяги не хватает, а высморкаться-то и некуда. Степан растирал синяк, который ему поставили на лице. Глаз противно опух и пульсировал.
Хотелось выйти за двери и крикнуть мол, хоть бы помолились, узнали, зачем мы здесь, прежде чем избивать!
Но Веце что-то такое верещал, когда их сюда тащили, поэтому оба пленника сидели со связанными руками и ногами. В молитвенной позе на коленях, зафиксированные магией, так что даже завалиться набок не вышло б.
Полукровке ещё и кляп в рот вставили — негоже так орать в молельне, а молиться и мысленно можно.
Сначала онемели ноги, потом ужасно заболели колени, и к моменту, когда их время раскаяния истекло, попаданец уже не мог сам встать, ноги не слушались, потяжелели, и едва ли разгибались.
Веце, памятуя о набожности Лишьенских, ругался теперь исключительно цитатами из Священного Писания, скуля о том, как же больно просто лежать, вытянув лапки.