А попаданца растили чуть ли не как боевого киборга — ну знаете, не очень приятные мысли навевает. То есть он бегает и бьет цветочки и зверушек, а клан лечит все вокруг, что он не добил.
Попаданец чувствовал себя варваром в такие моменты. Лучше б его тому же исцелению научили — оно куда полезнее, чем атакующие заклинания. Атаки святой силой окружающим вреда практически не приносили, и как объяснили Лишьенские, большой урон светлая магия наносила чернокнижникам, как носителям противоположной силы. А остальное практически не задевала.
Через неделю, показавшуюся вечностью, Степан передал главе клана письмо. Удивительно, но герцог Касар как раз просил в нем научить своего приемника управлению светлой магией. Глава Лишьенских на это лишь развел руками, мол, видишь, не зря все было.
Веце бы это утверждение оспорил, но боялся, что его ненароком задержат ещё на недельку-другую ради перевоспитания.
— Домой? — с робкой надеждой спросил полукровка, когда они с господином вышли за пределы монастыря. Степан задрал голову, глядя на небо. Пасмурно, дом наверно совсем холодный, возвращаться, чтоб завтра опять тащиться к другому клану?
Вампир прищурился, чтоб ветер не задувал снежинки в глаза, возвращаться в неуютный дом было так же неприятно, как и думать о том, что завтра снова придется его покинуть.
— Нет, сначала посетим клан Сэндриад. — сообщил попаданец, вздохнув. Веце это не понравилось, но он ничем не показал своего недовольства.
— А вдруг Маниэр опять приходила, ждала вас под дверями, мерзла на улице… — как бы невзначай проронил Веце, смотря куда-то вдаль, — Может она и сейчас там, ждет вас. — и искоса посмотрел на хозяина.
Увы, бесстрастная рожа господина не дрогнула, а сам Кифен не растаял от упоминания Маниэр.
— Как бы я ее ни любил, но пока я не соберу выкуп, я ей никто, у нее есть законный жених. — с приевшимся серым сожалением проговорил Степан, опустив глаза вниз, на заснеженную траву.
— В вас совсем нет страсти и жадности. — укорил его полукровка. Веце, как натуре пылкой, казалось, что хозяин и вовсе забыл свои чувства к Маниэр и теперь лишь вспоминал о ней по привычке.
Полукровка, начитавшись в свое время романов, видел любовь совсем другой — чтоб много страданий, страсти, флирта, всяких приключений и романтики. Но едва ли можно было сказать, что между господином и Маниэр искрился воздух — оба вампира держали расстояние и не позволяли себе ничего лишнего.
Нет, что Маниэр может быть весьма отчаянной, полукровка знал, но господин был как-то уж слишком спокоен для безумно влюблённого.