Молодец,– похвалил Духарев.– Живи пока. Он убрал меч в ножны. Трещок вздохнул с облегчением. Поглядел, как Духарев седлает Пепла. — Значит, со мной не пойдешь? — спросил Гораздов приказчик через некоторое время.– А ежели я гридням пожалуюсь? — Не пожалуешься,– не оборачиваясь, ответил Духарев. — Это почему же? — запальчиво спросил Трещок. — А вот поэтому! — Духарев мгновенно развернулся и ударил наглеца кулаком в висок. Тот упал физиономией прямо в свежее Пеплово «яблоко». Духарев брезгливо перевернул приказчика носком сапога. Готов. Минимум полчаса проваляется. Серега вывел Пепла (жеребец аккуратно переступил через лежащего) во двор, прыгнул в седло. — Далеко собрался? — крикнул вслед всаднику Выдр. — В Полоцк! — крикнул в ответ Серега. Отрок поглядел, как уходит уверенной рысью серый жеребец, вздохнул и вернулся на свое бревнышко. Караулить. Глава третья Сереге представляется возможность на собственном опыте убедиться, что бывают случаи, когда хороший меч эффективней хороших законов Санный путь сначала вел вдоль берега, а потом свернул вниз и сполз с берега на лед. Белая гладкая дорога. Слишком просторная для одинокого всадника. Ну не то чтобы Духарев был на ней таким уж одиноким… Вот побежал от берега к берегу лыжник, вот Серега обогнал санки, а вот навстречу — трое мужиков волочат здоровенную медвежью тушу. — Эй! — окликнули Серегу.– Лошадку не одолжишь? — Не могу, спешу! — отозвался Духарев. Пепел, учуяв медвежий дух, заржал, шарахнулся. — Тих-хо! — прикрикнул на него Серега, поддернув поводья. Справа показался черный высокий тын. Городок. С высокого берега скатывались на санях ребятишки. Визжали, хохотали… Серега поглядел на них, и ему почему-то взгрустнулось. Он тронул каблуками Пепла, и понятливый конь перешел с шага на ровную рысь. «Все-таки как красиво у нас на Руси»,– подумал Духарев, хотя и знал, что скажи он это вслух при любом кривиче — и тот наверняка возмутится, а потом начнет толковать глупому чужаку, что русь — это там, в Киеве, дружина княжья, да старшие мужи, да варяги, да нурманы… В общем, русь — это княжье, а тут земля вольная. Духарев усмехнулся: вольная-то вольная, а дань князю платят. И киевскому, и полоцкому. — Молодец! Эй, молодец! — с берега, спотыкаясь и оскальзываясь, бежала баба. Сначала Серега хотел крикнуть ей обычное: «Спешу!», но что-то его удержало. Может, то, что чесала баба к нему слишком уж заполошенно. И одета была как-то слишком легко, не по сезону. — Стой,– скомандовал Духарев, и конь послушно остановился. Баба подбежала,