бухнулась ничком в снег, прямо под копыта брезгливо попятившегося Пепла. — Ой, человек добрый! Ой спаси-помоги! — заголосила баба, запрокидывая вверх красное зареванное лицо.– Ой, защити, родимый, ради Хорса светлого! Оборони от убивцев-насильников, добрый человек! «А ведь не шутит тетка!» — подумал Серега. Он спрыгнул на снег. — Вставай! — скомандовал нарочито грубо.– Хорош выть! Поехали! Сообразив, что дело сладилось, баба тут же умолкла, уставилась на Духарева снизу вверх с такой искренней надеждой, что у Сереги от взгляда ее что-то в груди предательски екнуло. — Полезай! — рыкнул он, буквально забрасывая женщину на спину Пепла, хлопнул коня, и тот пошел вперед, а Духарев побежал рядом, держась за седло. — Ой быстрей, родной, ой быстрей! — забормотала тетка. — Ша! — оборвал ее Духарев.– Ну-ка говори толком, что у тебя стряслось. И баба зачастила с пулеметной скоростью. Серега понимал через два слова на третье. Общую суть. Суть же сводилась к тому, что муж у бабы — кузнец, причем живут они от мужнина рода отдельно. Сами, да две дочки, да сын, да холоп… Короче, семьей живут, а не родом, а родичи у них в трех поприщах, в городе Витебске. И был у них недавно князь полоцкий Роговолт. То есть не то чтобы был, проезжал мимо с дружиной и дань взял. Сколько причиталось. Еще муж двух коней княжьих подковал. Задаром. А сегодня вот заявились четверо. При оружии. Сказали: тоже люди княжьи. За данью. Да только не княжьи они, а лихие люди. Мужа прибили, холопа вообще убили до смерти. Говорят: кажи, где серебро-злато закопано, а не то железом жечь станем да дочек насильничать. А дочкам-то десять да восемь годков! Тут баба заревела и едва не вывалилась из седла. Духарев прикрикнул на нее, и баба замолкла. Перепугалась, что бросит. А между тем покрыли они уже с полкилометра. — Далеко еще? — спросил Духарев. — Да еще два раза по столько! — всхлипнула баба. — След твой? — Мой,– баба еще раз всхлипнула. След был мощный. Баба на стрессе ломила по сугробам, будто бульдозер. — Слезай,– скомандовал Духарев. Баба в ужасе вцепилась в седло. — Да не бойся ты! Я один поеду, побыстрей. А ты уж как-нибудь ногами дойдешь. Дойдешь? — Дойду,– всхлипнула баба и сползла с коня. Духарев глянул на нее, быстро стянул куртку, бросил бабе: — Накинь, простудишься! Он не вспрыгнул, как обычно, в седло, а воспользовался стременем. Устал. Пепел тоже устал, и, жалея, Духарев пустил рысью, а не бросил его в галоп. Однако ж не успел он проехать и полста шагов, как увидел, что между деревьями кто-то