На площади стало еще тише. Каждый ждал. Все глядели на судью, только Гудым и Духарев глядели на смоленского посадника. Серега — из любопытства, а Гудым — потому что ждал: не возьмет ли Фрелаф обратно отданное Мятлику право суда? Наверное, того же ждал и Мятлик, поскольку огласил приговор не сразу, а после длинной паузы: — Повелеваю! Не признавать за сотником Хайнаром право мести, поскольку вина варяга Серегея не показана ни людьми, ни богами. Нурманы недовольно заворчали, но судья не обращал на них внимания. — Признать за варягом Серегеем право на убийство Хайнара, искавшего его смерти вопреки Правде, и считать с этого времени Хайнара не сотником и человеком смоленского посадника, а просто человеком Хайнаром. По его собственному волеизъявлению. Недовольное ворчание перешло в гневный ропот. Мятлик повысил голос. — Назначить виру князю за человека Хайнара, в одну гривну, которую следует истратить на погребение Хайнара, если у него не отыщется родичей… Нурманы, окружившие тело человека Хайнара, возмущенно завопили, но на этот раз уже сам посадник смоленский вмешался, гаркнул: — Тихо! Ропот смолк, а Мятлик продолжил: — Доспехи и оружие человека Хайнара следует передать варягу Серегею по праву победителя. Прочее имущество — родичам Хайнара, если таковые объявятся. С них же причитается вира в десять гривен за убийство свободной женщины и головное в восемь гривен мастеру-корабельщику Чутке за убийство его водимой жены. Это все. Что скажете, люди смоленские? Народ одобрительно завопил. Варяги злорадно поглядывали на хмурых нурманов. За спиной нурмана-посадника неподвижной стеной стояли дружинники. Серега пытался разглядеть, как отнеслись к приговору они, но шлемы дружинников были сдвинуты по-боевому, а у иных даже кольчужная сетка на лицо опущена. Видеть же сквозь железо Духарев не умел. Толпа начала рассасываться. Прошло совсем немного времени, и на площади остались только варяги, нурманы и оружные воины посадника. Серега чувствовал: все чего-то ждут. Ждали, что скажет Фрелаф. Суд и Правда — для народа. Для дружины приговор — приказ старшего. Хотя старший, не следующий Правде, очень скоро остается без дружины. — Ты, ты и ты! — произнес посадник негромко, поочередно указав на Серегея, Устаха и Гудыма.– Идите за мной! Повернулся и вошел в кремлевские ворота. — Пойдем? — настороженно спросил Устах. — Не боись,– успокоил Гудым.– Не тронет. Не захочет Роговолта со Свенельдом под стенами увидеть. А Мятлик-то каков! За сотника Хайнара по Правде виру в восемьдесят гривен