— Вы опасаетесь, что нас отравят? — У меня чуть глаза на лоб не полезли от нравов и того, что даже на королевском приёме аристократия не стесняется самых грязных трюков, так что удивление было ничуть не наигранным. — Но это же резиденция монарха!

— Его величество Мерлин XVI редко присутствует на приёмах лично. — На удивление, мне даже ответили. — А когда его нет, некоторые дворяне могут трактовать правила довольно… вольно, скажем так. И возможны эксцессы, которые совершенно не нужны перед финалом Большого Дерби.

— Понял, будем тише воды ниже травы, — сейчас я мог обещать что угодно, всё равно находиться вместе с этой семейкой нам оставалось считанные минуты. — Как прикажете.

— Наконец ты понял своё место, — не удержался Деррик и тут же презрительно скривился. — Почему в такое место пускают нищих?

Я проследил за его взглядом и увидел нищенку, целиком завёрнутую в тёмную грязную одежду. На виду оставалась лишь протянутая рука, которой женщина выпрашивала подаяние. Но окружающим было невдомёк, что странный пепельный цвет её кожи — это не грязь или болезнь. Просто тёмных эльфов тут ещё не видели, хоть аристократы вполне могли и опознать девушку. Однако самому Петру или Ифрит находиться здесь было ещё опаснее, всё-таки служба безопасности не дремала. И словно в подтверждение моих слов к нищенке подошёл охранник в лёгкой броне и с оружием. Что он говорил, я, естественно, не слышал, но через секунду девушка встала и побрела куда-то по улице.

— Жуткая какая, болеет, наверно, — подал голос Фридрих, при этом незаметно мне подмигнув. — Надеюсь, здесь мы её больше не встретим.

— Я бы таких сразу высылал на материк, — Деррик хотел сплюнуть, но заметил лицо отца и передумал. — Понаехало отребье. Житья от них нет!

— Да, да, — поддакнул я, давая заодно понять немцу, что понял его намёк. — Выслать — это самое оно. Желательно прямо в Сибирь. Пусть у этих жутких русских живут.

— Точно! — заржал лордёныш, впервые, наверно, посмотрев на меня без злобы. — К медведям в тайгу! Там самое место для человеческих отбросов! Чтобы жили в землянках, питались корнями и ветками, как русские.

Я даже не обиделся. Ну как можно злиться на такую прелесть. Ведь эталонный долбоклюй. Интересно, как высоко бы он подпрыгнул, узнав, что я половину сознательной жизни прожил в этой самой жуткой Сибири. Причём землянку ни разу даже в глаза не видел. Но переубеждать кого-то — дело неблагодарное, а главное, никому не нужное, так что я просто оставил британца предаваться своим мечтам, тем более что в этот момент машина остановилась, и мы принялись высаживаться.