В одной из квартир второго этажа заметно открытое окно, ветер трепещет вырвавшиеся на улицу белые прозрачные занавески. Красиво нарисовано, очень прямо вот натурально. Был бы я сейчас героем шпионского фильма, сразу подумал бы, что это намек на визит в конспиративную квартиру.
— Что за художник?
— Ты его знаешь!
— И все же?
— Забыла я, как его зовут! Знаменитый австрийский художник, у него галереи в Пекине и Гонконге. Сказал, что раздумывает над тем, чтобы открыть свою галерею и в России, в Туркестане, ищет город… Что?
— Нет-нет, ничего.
На самом деле я только что коротко выругался, но не стал Маргарет в этом признаваться. Вырвалось невольно, тут же заглушенное мыслями — да не может быть, ерунда все это. Подошел поближе к картине, присел. В правом нижнем углу дата. Действительно послезавтрашнее число: 03.08.1918. Картина из будущего, как есть.
Еще ниже даты стояла подпись в виде инициалов: «A. H.»
Знаменитый австрийский художник, значит. Скорее всего, резидент австрийской разведки, который хочет меня видеть и предложить что-то, что могло бы мое бывшее королевское высочество заинтересовать.
Прекрасное настроение улетучилось как не было, а на горизонте словно бы возникла черная и мрачная хтонь, по сравнению с которой стена мглистой скверны в ожоге показалась ерундой. Обернувшись к Маргарет, я приставил два пальца под нос, показывая «усы-щеточку».
— Да-да, именно такие! Вилли, ты понял, о ком идет речь?
— Понял, Марго. Понял, — еще раз повторил я, поднимаясь и отворачиваясь к окну с долгим выдохом. К такому меня жизнь просто не готовила, надо думать, что делать теперь.
Глава 19
Вторая половина дня прошла на удивление прекрасно. Знакомого австрийского художника во дворе дома-крепости нигде не наблюдалось, весточек никаких от него не передавалось. Поэтому получилось отстраниться от происходящего, сосредоточившись только на моменте «здесь и сейчас».
Обед, затянувшийся часа на четыре, плавно перешел в ужин, потом началась живая музыка, танцы, чтения стихов для аудитории — впервые подобное видел. По мере продолжения душа Маргарет все более требовала праздника, но пришлось спустить ее в объятия реальности напоминанием о первом рабочем дне завтра. Обычно Маргарет так рано не заканчивала, но сегодня в девять вечера, когда основное веселье только начиналось, мы с ней вернулись в квартиру. Здесь разошлись — Марго, не скрывая расстройства направилась к себе, а я двинул к Белоглазовой на уже традиционную вечернюю беседу.
Серая боярыня впервые за долгое время встретила меня не в кровати — сидела за столом, работала с документами. Когда зашел отложила бумаги, внимательно на меня посмотрела. Как будто чувствует, что разговор предстоит серьезный.