Все во имя науки.
Наконец на кровати началось движение. Проснулись, пробуждаясь, девушки одновременно. И увидев меня, друг друга, сложенные вещи, так же одновременно вспомнили, что произошло. Арина смотрела на меня огромными глазами, Варвара что-то пробормотала неслышно и закрыла ладонями лицо.
— Яичница, мюсли, кофе, — показал я на прикроватный столик. — Сахар, сливки по вкусу.
Не двинулась с места ни одна. Арина, как и Варвара, потупилась, пряча лицо.
— Слушайте, сударыни. Мы вроде как выжили, так что не переживать, а радоваться надо. Можно конечно сейчас быстро одеться и вести себя так, что как будто ничего не было, но сработает это если только мы сами себе память сотрем. Поэтому хотя бы здесь, за закрытой дверью, давайте не делать вид, что произошло что-то ужасное? Не знаю как вам, а мне понравилось.
Машинально потер шрам, хотя жжения не чувствовал — воспоминания прошедшей ночи настолько хороши, похоже, что всю боль гасят.
Варвара подняла лицо, посмотрела на меня задумчиво. Откинула простынь, соскользнула с кровати и мягко ступая босиком подошла, поцеловала в щеку.
— Да, что уж теперь… — обернулась она и посмотрела на Арину, которая только плечами пожала.
На щеках у обеих румянец, но выглядят более-менее спокойными, первый шок после пробуждения прошел. Ладно, это они еще не знают, что меня Аминов разбудил. Но сейчас я им это говорить не буду, лучше после завтрака.
Глава 27
Варвара уезжала в Академию одна, вернулась глубоко под вечер. Холодно-красивая, как и обычно, привычно сдержанная и собранная. Когда расселись за столом в кабинете, начала без долгих предисловий.
— Меня отзывают в столицу, — сообщила серая боярыня, после чего посмотрела на Арину: — Тебя переводят вместе со мной. С повышением, в рощу двенадцати дольменов.
Не знаю, что это за роща двенадцати дольменов, но судя по виду, Арина была поражена услышанным. Она не сразу нашла, что сказать, а Варвара уже продолжала.
— Все происходящее, как понимаете, связано с тьмой. Информация совершенно секретная, имейте в виду. Когда я убила Анненберга, — глядя мне в глаза, четко проговорила серая боярыня, и даже повторила: — Когда я убила Анненберга, в центре Ферганского ожога сразу же началась аномальная активность. В его центре, словно закручивающийся воронкой атмосферный фронт, возник громадный черный смерч, который постепенно ускоряясь двинулся в сторону Скобелева. На подходе к городу смерч превратился в темную стену пелены, откуда — похоже, трансформируясь прямо на месте из концентрированной тьмы, на город ринулись твари скверны. Все произошедшее — нечто неведомое ранее. Похоже, Анненберг как-то смог связать, может быть даже подчинить себе ожог, заместив в нем сумрак тьмой. Его гибель спровоцировала реакцию, и… сами видели, что произошло.