Пленница не отводила от «меня» взгляда, несмотря на плещущийся в глубине странных зеленых глаз испуг. Даже сейчас, на коленях, избитая и закованная в кандалы, она сохраняла истинно царскую осанку.
За спиной нарастал гомон — обернувшись, юное тело увидело, что вокруг собралось больше десятка человек. Точно своя компания в свите — из-за столов поднялась молодежь, все возбужденные. Глаза блестят, предвкушают развлечение. Его высочество покровительственно смотрело на членов своей компании, а я при этом обратил внимание, что из зала — в разные двери, вышли двое. Спокойно уходил прочь гражданин во фраке, только что спровоцировавший тело выпить отравленное вино. Второй была Маргарет — она только что торопливо выбежала из зала в другой стороне.
— Ваше королевское высочество, перед вами вейла — это ведьмы из тех, кто может получать контроль над мужским разумом. — хрипло произнес Шлогар. — Колдуют эти твари жестами и голосом. Нет-нет, они не произносят заклинания, просто в процессе колдунства повторяют мантры для внутренней концентрации, особо умелым из них рот даже не нужен. Чтобы гарантированно лишить вейлу возможности колдовать, есть пара способов. Нужно либо сковать им руки, либо… — с этими словами риттмайстер протянул руку, и один из рядовых резунов вложил ему в ладонь изогнутый ятаган в массивных ножнах.
К этому моменту в животе я уже начал ощущать все нарастающее болезненное жжение, но пьяное тело пока не обращало на это никакого внимания, едва не прыгая в предвкушении. За спиной же его высочества возник удивленно-испуганный гомон, выражающейся в общей мысли: «Но не будем же мы ей руки рубить…»
— Не будем, мы же не варвары какие, — в ответ на беспокойство зрителей коротко рассмеялся Шлогар. — Да и без рук ведьмы не способны хорошо служить, смысл подарка теряется. Способ простой, именно из-за него нас называют резунами: для того, чтобы лишить любую ведьму дара, достаточно сделать небольшой надрез. Но простое оружие для этого не подойдет… — Шлогар извлек из ножен изогнутый ятаган, который на свету заметно источал темно-серую дымку.
— Скверну выжигаем скверной. Вот почему клинок такой большой, иначе металл не соединить с сумрачной мглой, — громче прозвучал хриплый голос резуна. — У всех ведьм к небольшому количеству скверы иммунитет, после метки они выживают, но колдовать больше никогда не могут. Порез нужно сделать от виска вниз, вот так… — пальцем показал Шлогар изогнутую линию, проходящую по щеке и спускающуюся к уголку губ.
Такой порез, если достаточно глубок, повреждает тройничный нерв — понял я, вспомнив вдруг классную аудиторию и обучающий плакат. Это оказалось одним из первых лично моих знаний — больше о себе я пока ничего не помнил, но сейчас это было и неважно. Юному телу, в котором я находился, оставалось совсем недолго. Оно, впрочем, об этом не подозревало, заметно воодушевившись — реально фанат резунов и их методов, вдруг понял я, ухватив еще часть чужих воспоминаний. Дуга, молния, три полоски — его высочество прекрасно знал отличительные знаки, которые, словно автографы, оставляли особо прославленные резуны на чужих лицах, которые не всегда принадлежали ведьмам. И кто тут из присутствующих нелюдь — еще очень большой вопрос.