Чтобы хоррагу было удобнее последовать за мной, окно я вынес несильным ударом кинетики. Влетел в него первым, тут же обретая видимость и незначительную плотность.

— О, сам герцог Энтони Джеймс Уэйн! — произнес я, моделируя звуковые колебания — не хотел искать ментального контакта с ним.

Тут же раздались выстрелы. Я почувствовал прошедшие сквозь меня пули. И почти сразу меня пронзил очень сильный электрический удар. Маг, нанесший его, знал толк в подобной магии. Без сомнений знал, что она отчасти эффективна на тонком плане. Меня скрутило, затрясло мелкой дрожью. Однако, такие удары я переживал сотни, если не тысячи раз. Мое призрачное тело легко справляется и ними, сбрасывая смертельный для большинства разряд. Если нет физического тела, то нет проблем подобного рода, за исключением букета неприятных ощущений.

«Нурхам, сделай так, чтобы эти бравые воины больше не стреляли», — попросил я джина, не спеша разобраться со стоявшим у книжного шкафа магом. — «Только без своих Карахум-Фарах. Обо…», — на полуслове меня прервал второй электроудар, но я все же договорил то, что хотел: — «Обойдись кинжалами!».

Затем подлетел к магу и сказал вслух:

— Мерзавец, зачем мешаешь общаться мне с самим герцогом?

Моя конечность превратилась в подобие толстого электропровода, и обвила его шею. Маг успел скастовать еще один разряд, но он тут же вернулся к нему. Вернулся увеличенный в несколько раз с помощью моей силы. Конечность, ненадолго ставшая электрическим проводом, заискрилась, словно ее подключили к высоковольтной ЛЭП, синими змейками разряд вошел в тело несчастного британца. Через миг он упал, превратившись в обугленный труп.

Я не видел, как Нурхам разбирался с лэйб-гвардейцами. Выстрелов больше не прозвучало — на том и спасибо. Сейчас меня интересовал только трясущийся от страха Энтони Уэйн и человек, сидевший от него слева в тучном кожаном кресле. Он выглядел моложе Уэйна лет на пятнадцать, этакий классический, холеный мерзавец британский кровей. Правда вместо обычного высокомерия в его глазах метался страх. Много страха. Больше, чем в глазах герцога Уэйна.

— Что ж, так неймется вашим людям, поговорить нам не дают? — спросил я, превращая свою конечность в подобие человеческой руки. — Надеюсь, мне нет необходимости представляться?

Он выдохнул что-то хриплое, разумеется, на английском. Я его не понял, но расценил, что герцог вполне понимает, с кем имеет дело.

— Вы хоть представьте, что за милейший господин сидит от вас по левую руку. Вероятно, ваш ближайший соратник? — я догадывался, кто этот человек, и что здесь делали императорские лейб-гвардейцы, но хотел услышать подтверждение своим мыслям.